И генералъ снимаетъ фуражку.
Солдаты еще разъ торопливо крестятъ грудь. Раздается команда. Роты заходятъ отдѣленіями правыя плечи впередъ и идутъ.
-- Барабанщикамъ бить!-- кричитъ генералъ, пропуская мимо себя баталіонъ.
Роты идутъ, отбивая ногу,-- идутъ спѣшно, почти бѣгомъ спускаются внизъ по крутому скату, змѣйкой вытянулись по немъ, переползли на другой, поднимаются снова, переваливаютъ черезъ гребень и вдругъ пропадаютъ, словно падаютъ за нимъ въ какую-то бездну.
Мы слѣдимъ за ихъ наступленіемъ. Но ихъ почему-то долго нѣтъ, не видать на скатѣ. Это баталіонъ, очевидно, устраивается въ лощинѣ, передъ тѣмъ, какъ разсыпать стрѣлковую цѣпь.
Такъ и есть. Цѣпь разсыпалась и поднимается на гору, 6-й конно-горной батар. штабсъ- Открыли огонь. И затрещала перестрѣлка.
Проводивъ баталіонъ, генералъ спѣшно диктуетъ приказаніе командующему конно-горной батареею за раною подполковника Стрижева, штабсъ-ротмистру Ковальскому:
"Слѣдуйте за баталіономъ, который идетъ занимать Саньхотанскій перевалъ. Вы будете содѣйствовать этому баталіону занять Сяньдею".
Батарея стоитъ отъ насъ недалеко. Приказаніе быстро ей отвезено, и она быстро снимается съ одной позиціи и ѣдетъ на другую,-- туда, гдѣ, смѣнивъ охотниковъ, залегли цѣпи барнаульцевъ.