Копаясь надъ ногою Токмакова, докторъ проситъ насъ напоить раненаго чаемъ съ виномъ. Мы поимъ его вмѣстѣ съ Потоцкимъ съ ложечки, какъ безпомощнаго ребенка, этого еще недавно цвѣтущаго, сильнаго, здороваго человѣка.. Только духъ его силенъ еще и теперь. Переживъ переходъ отъ мечтаній чудесною лунною ночью къ свисту пуль поутру, стонамъ раненыхъ, виду убитыхъ, виду озвѣрѣлаго врага, стрѣляющаго въ него, безпомощнаго, Токмаковъ пытается шутить, и перевязка не вырываетъ у него ни одной гримасы боли, ни одного болѣзненнаго стона.
-- Нужна чистая рубаха,-- говоритъ докторъ 6-го летучаго отряда.-- Нѣтъ ли у кого, господа?
-- Давайте мою!-- сейчасъ же, откликается начальникъ отряда и посылаетъ въ свой шатеръ казака.
Пока тотъ бѣгаетъ за нею, Мищенко задумчиво ходитъ по двору фанзы и, подойдя ко мнѣ, говоритъ:
-- Я назначаю комиссію изъ врачей отряда; вы войдете въ нее, какъ представитель печати, и штабсъ-капитанъ Потоцкій, какъ представитель отъ войскъ. Осмотрите трупы убитыхъ и изувѣченныхъ японцами казаковъ и составьте актъ, который я представлю по командѣ, и пусть знаютъ друзья японскаго солдата, что онъ себѣ позволяетъ. Такихъ вещей замалчивать нельзя!
Простившись съ Токмаковымъ и пожелавъ ему скорѣйшаго исцѣленія ранъ, Мищенко идетъ черезъ бивакъ полка обратно въ свой шатеръ. Но на пути онъ еще много разъ остановится, заглянетъ въ котелъ, попробуетъ пищу, посмотритъ лошадей, поговоритъ съ казакомъ... Для всѣхъ у него есть простое, но отъ сердца идущее, слово, и никто не пройдетъ незамѣченнымъ.
Проходитъ онъ мимо ряда транспортныхъ повозокъ и, увидавъ группу обозныхъ солдатъ, кричитъ имъ привѣтливо:
-- Здорово, ребята! Спасибо, что намъ хлѣбъ поставляете!
И тѣ весело и дружно кричатъ ему въ отвѣтъ!--
"Рады стараться"... Они понимаютъ, что хотя и не видна ихъ работа, но важна и цѣнится начальствомъ.