-- Такъ точно, ваше превосходительство, отвѣчаетъ Зиминъ спокойнымъ, тихимъ голосомъ.-- И Токмаковъ, и Краснопольскій оба доставлены на перевязочный пунктъ Краснаго Креста.
-- Благодарю васъ, дорогой мой, благодарю сердечно.
Генералъ жметъ ему руку и, видя по осунувшемуся, сѣрому лицу Зимина съ потускнѣвшими глазами, что онъ страшно усталъ, посылаетъ его идти скорѣй обѣдать и отдыхать.
Да, испытано и пережито Зиминымъ не мало за этотъ день. Это страшное пробужденіе отъ залповъ японцевъ, это безпорядочное отступленіе захваченныхъ врасплохъ людей въ горы, эти крики добиваемыхъ, это зрѣлище ихъ избіенія и, наконецъ, порученіе генерала добыть хоть мертвое тѣло товарища, добыть во что бы то ни стало, гдѣ бы оно ни лежало впереди или въ тылу у японцевъ... Зиминъ зналъ, что, не выполнивъ этого порученія, онъ не смѣетъ явиться къ Мищенко. Но тамъ, гдѣ былъ оставленъ Краснопольскій, уже лежала японская цѣпь. Выбора не было.
-- Что если бы японцы не очистили Сяньдею?-- спрашиваю я его.
-- Я уже рѣшилъ остаться тамъ до ночи. Днемъ добраться было невозможно. Не исполнить приказанія генерала -- также...
И онъ показалъ мнѣ рукавъ своей рубахи, пронизанный японскою пулею.
-- Мы долго лежали за камнями, въ какой-то водомоинѣ, пока японцы не ушли изъ Сяньдею. Это было спасеніемъ и для насъ, и для Токмакова съ Краснопольскимъ. Изъ деревни принесены были китайскія одѣяла, пришли носильщики-китайцы и раненые офицеры были снесены ими внизъ, въ Сяньдею, и тамъ перевязаны.
Теперь ихъ перевязывали заново, начисто. И когда мы съ генераломъ пришли на дворъ фанзы, занятой шестымъ летучимъ отрядомъ Краснаго Креста, Краснопольскаго, легко сравнительно раненаго, тамъ уже не было. Его перевязали и отправили въ Танчи, гдѣ былъ госпиталь.
Токмакова еще перевязывали, и пока это дѣлали, онъ разсказывалъ генералу, что, будучи уже раненъ двумя пулями въ ногу во время нападенія на бивакъ и лежа на скатѣ съ полуоткрытыми глазами, онъ видѣлъ, какъ на него бѣжала японская стрѣлковая цѣпь, и слышалъ, какъ кто-то сказалъ въ ней по-русски: "это убитый казакъ". Но одинъ изъ японскихъ стрѣлковъ, пробѣгая мимо, все же пріостановился и съ трехъ шаговъ разстоянія трижды выстрѣлилъ въ него. И этими выстрѣлами Токмакову раздробленъ былъ локоть лѣвой руки и слегка поранена шея. Японецъ, видимо, цѣлилъ ему въ голову.