Мы невольно залюбовались этой идилліей. Отдохнувъ, пошли далѣе, выше. Миновали лѣсокъ и вотъ уже близко вершина. На скатѣ ея лежали и сидѣли пѣхотные солдаты.
-- Что вы тутъ дѣлаете?
-- На заставѣ, ваше в-діе...
-- Давно ли?
-- Съ ночи.
-- Ну и что же, все благополучно?
-- Такъ точно. Спервоначалу японцы было по насъ стрѣляли изъ ружей, а теперь, слава Богу, сидимъ спокойно. Только наверхъ все-таки, ваше высокоблагородіе, идти надо крадучись.
Мы "крадучись" и пошли. Тамъ, на самой вершинѣ, за грядою камней, положивъ между ними ружья дуломъ къ противнику, лежали на животѣ нѣсколько солдатъ и съ неустаннымъ интересомъ слѣдили за ходомъ боя. Люди толковые, пролежавшіе здѣсь всю ночь, все утро, они разсказали намъ все, что видѣли, и оріентировали въ этомъ горномъ хаосѣ, гдѣ -- наши, гдѣ -- японцы. Сколько, однако, ни искали мы биноклемъ непріятельской батареи, но ея не нашли. Только по звукамъ выстрѣла и полета снаряда, находясь на ихъ пути, можно было предположить съ большою вѣроятностью, подкрѣпленною и соображеніями, вытекавшими изъ конфигураціи мѣстности, что орудія непріятеля стоятъ внизу, въ долинѣ, въ направленіи Сяньдею -- Мадявайза {Сотникъ 1-го Читинскаго полка Лагуновъ, посѣтившій спустя нѣсколько дней эту долину, разсказывалъ мнѣ, что видѣлъ въ полуверстѣ за Сяньдею японскіе орудійные окопы, расположенные "въ ямѣ", какъ онъ выразился.}. Тамъ, надъ котловиною, гдѣ была Сяньдею, и рвалась теперь какъ разъ шрапнель четырехъ гавриловскихъ орудій, стоявшихъ на правомъ флангѣ.
Оглянулись на нихъ -- и ихъ почти не видать, и они укрылись за гребнемъ, разбившись повзводно. Одинъ взводъ, какъ будто, ближе къ намъ, т. е. больше выдается впередъ, другой сталъ лѣвѣе и немного назадъ. Судимъ объ этомъ по звуку, по мгновенному блеску огня, когда удается подмѣтить его, и по легкой дымкѣ пыли, поднимающейся вслѣдъ за выстрѣломъ. Словно вѣтерокъ подхватитъ горсть земли и понесетъ, и развѣетъ по воздуху.
Послали туда извѣщеніе, что направленіе кажется взятымъ вѣрно, и стали угадывать, гдѣ другая непріятельская батарея, что споритъ такъ громко съ 6-ю конно-горною батареею. Но это оказалось еще труднѣе. Зеленая гора оказалась выбранною неудачно, какъ наблюдательный пунктъ. Надо было бы продвинуться еще впередъ, на лежащую впереди сопку, занятую стрѣлковою цѣпью, но на маленькомъ военномъ совѣтѣ, въ которомъ кромѣ меня и Шубина принялъ участіе еще Потоцкій, присоединившійся къ намъ по дорогѣ, рѣшено было ограничиться наблюденнымъ съ Зеленой горы. Мотивами такого рѣшенія были соображенія, что горная мѣстность обманчива и, перебравшись на другую сопку, мы также можемъ ошибиться въ расчетѣ на большой съ нея кругозоръ. Предъ нами откроется новая картина горъ и насъ потянетъ на новую сопку. А спуски и подъемы по этимъ крутизнамъ отнимаютъ много времени, и мы можемъ опоздать съ докладомъ.