То выѣзжала добить нашу отходящую пѣхоту японская батарея.
-- Стрѣляйте!-- нервно крикнулъ генералъ Мищенко въ сторону Забайкальской казачьей батареи.
Но Гавриловъ и его ординарецъ-наблюдатель Пѣтуховъ уже замѣтили соперницу, и батарея оживилась. Наводчики слѣдили на станинахъ и торопливо вертѣли рукоятки подъемныхъ механизмовъ.
И едва долетѣло это полу сердитое "стрѣляйте", какъ въ отвѣтъ ему послышалось.
-- Первое!...
-- Второе!...
Батарея наша ожила. Ожили орудія, отскакивавшія назадъ послѣ выстрѣла, ожила орудійная прислуга, бросавшаяся къ колесамъ, чтобы накатывать пушки, заряжавшая ихъ, наводившая, подносившая тонкіе желѣзные ящики съ патронами. Батарея жила и словно мячики бросала въ голубое небо, эти бѣлые клубки шрапнельнаго дыма.
Бѣглымъ огнемъ поддерживали артиллеристы-забайкальцы свою пѣхоту, и японская пѣхота, ее тѣснившая, должна была остановиться и очистить гребень.
Тогда перенесли огонь на непріятельскую восьми-орудійную батарею и стали бить ее перекиднымъ огнемъ черезъ гору съ кумирней. Чтобы стрѣльба была успѣшнѣе, на гору впереди и правѣе батареи выслали, въ качествѣ наблюдателя, подъесаула Станкевича.