10) неисполнение начальством 2-й и 3-й армий отданного главнокомандующим еще за несколько дней до начала отступления приказания об отводе в тыл к северу обозов, очутившихся впоследствии чуть не в боевой линии, что и вызвало потерю нами значительного числа орудий, зарядных ящиков и повозок;
11) недостаточную энергию начальника 2-й сибирской пехотной дивизии и командира 2-го сибирского армейского корпуса (генерала Засулича) в воспрепятствовании как прорыву противника у Юузана, так и к дальнейшему распространению его частей на север от Мандаринской дороги.
Впрочем, главным виновником Мукденской неудачи генерал Куропаткин называет в своем отчете самого себя по следующим основаниям:
1) он не проявил должной настойчивости в сборе перед началом операции возможно большего стратегического резерва;
2) он оказал излишнее доверие донесениям генерала Чичагова о сборе значительных отрядов японской конницы и хунхузов для нападения в тылу у нас на железную дорогу, для которой он ослабил себя ко времени решительного боя на бригаду пехоты и казачью дивизию;
3) он недостаточно энергично боролся против перемешивания частей войск и по ходу боя вынужден был подчас сам способствовать такому перемешиванию;
4) убедясь в пассивности и малой энергии командующего 2-й армией, он не принял на себя лично командование войсками на правом берегу Хунхэ и таким образом не обратился в командующего армией; в другом случае он не обратил себя в корпусного командира и, наконец,
5) он не взвесил должным образом относительного настроения наших и японских войск и качества начальствующих лиц, вследствие чего упорствовал в надежде победить японцев: несмотря на неудачные действия 17-31 февраля войск 2-й армии, он, главнокомандующий, отдал приказ об отступлении позже, чем то следовало сделать; вера в победу войск 2-й армии под Мукденом должна была исчезнуть у него днем раньше -- и тогда отступление армии могло совершиться в полном порядке.
Несмотря на все кажущееся беспристрастие этих самообличений [293] генерала Куропаткина, все же ясно стремление его главную ответственность за неудачу возложить на генерала Каульбарса.
"Но не из злой же воли, -- говорит генерального штаба полковник Шеманский в своем разборе мукденской операции, -- генерал Каульбарс упустил и не исполнил части поручений: очистил село Сыфонтай, увел войска с южного берега Хунхэ, затеял "шассе круазе" (как выразился генерал Куропаткин) войск сменою их, замедлил высылку 48 батальонов в резерв, отменил 18 атаку Салинпу с отводом Топорнина ближе к Мукдену... Навьючивать на человека явно не шибких способностей и энергии без числа поручения -- значит поступать неискусно", -- говорит Шеманский, отмечая, что "всего вниманию генерала Каульбарса поручалось для весьма сложной, поспешной и кипучей деятельности дюжина отдельных частей, страшно разбросанных и плохо с ним связанных". -- "Тут легко ждать промахов и странно им только удивляться. Взяться самому за организацию операции против японского обхода было бы проще"{167}.