На рассвете 15 мая с судов отряда Небогатова заметили дымки на горизонте. Предположили сперва, что это наши отставшие суда. Гул, напоминавший выстрелы, подкреплял это предположение соображением, что они выдерживают бой с преследующим их противником, -- и потому Небогатов приказал отряду повернуть на выручку своих. Была уже пробита "боевая тревога", суда приготовились к бою. Невзирая на ужасы пережитого накануне дня и ночь, проведенную в ожидании минных атак, и утомление, дух команд был бодрый. "Мы покажем себя не так, как артурцы", -- говорили на "Николае I". Около 8 часов утра обнаружилось ясно, что "дымки" -- неприятельские суда. Их было 28. Часть их, обогнув наш отряд, пересекла ему курс и к 10 часам окружила его. Команды наши были поражены [310] "щегольским видом" японских судов, словно они и не были накануне в горячем бою. Это подействовало удручающе, но все еще готовились к бою. Японцы первые открыли огонь с дистанции около 60 кабельтов. В течение каких-нибудь 10 минут "Николай I" получил 6 пробоин. Наши суда не отвечали: их орудия были бессильны на эту дистанцию. Японцы же ближе не подходили. Тогда, после короткого совещания адмирала с чинами своего штаба и офицерами своего флагманского корабля, на "Николае I", а вслед за ним и на других судах были подняты белые флаги. И остатки нашей "армады" сдались.
"Я не имел никакой возможности нанести какой-либо вред неприятелю, -- объяснял впоследствии Небогатов: -- оставалось потопить корабли и спасать команду. Но я был уверен, что при этом погибнет не менее 750 человек и не решился собственным сигналом потопить полторы тысячи своих подчиненных! Духу не хватило! В этом виноват. Не за себя же я беспокоился. Для меня, для адмирала, нашлись бы спасательные средства! Нарочно захотел бы топиться, и то спасли бы. Да и японцы первого бы подобрали, как трофей. Не за себя -- за них! Сердце не выдержало! За это пусть и судят"{191}.
Как и Стессель, Небогатов оказался на войне "гуманистом". Тот боялся резни раненых и граждан Порт-Артура, этот пожалел здоровых людей -- и оба забыли, что они на войне, что война требует жертв, и если путем их нельзя добиться победы материальной, то нужно стремиться, по крайней мере, к победе моральной, к выявлению таких духовных свойств нации, которые воспитывают в грядущих поколениях способность к героизму, к самопожертвованию за идею и уважение к чести национального имени. Оправдание же Стесселя и Небогатова есть вместе с тем осуждение ими целого ряда таких исторических фактов, к которым человечество до сих пор относилось не только с уважением, но и с благоговением, видя в них примеры высокого служения долгу, преданности родине и преобладающее значение духа над материей. Безумными казаться им должны и Леонид, противопоставивший 300 своих спартанцев персидским полчищам, и Святослав, ответивший болгарам -- [311] "мертвые срама не имут", и Петр Великий, сказавший под Полтавою, что жизнь ему не дорога, "жила бы только Россия во славе и благоденствии", и лейтенант Сакен, предпочтивший гибель бесславной сдаче, и генерал Камброн, ответивший на Ватерлооском поле англичанам: "Гвардия умирает, но не сдается", и рядовой Архип Осипов, взорвавший укрепление Михайловское, чтобы врагу достались лишь его развалины, и майор Штоквич, державшийся 23 дня в Баязете без воды и продовольствия против значительных турецких сил, и два безвестных матроса "Стерегущего", предпочтивших затопить свой миноносец и затонуть вместе с ним, чем доставить неприятелю какой-либо трофей. Все это были не бесполезные жертвы на алтаре войны. Они ковали мощь народного духа, создавали тот престиж силы, который внушал страх и уважение к народу, дорого продающему свои блага, и который сдерживал аппетиты хищников, всегда разгорающиеся при сознании бессилия и слабости намеченной жертвы. Если японцы в эту войну вели свои операции так методически и осторожно, что затянули войну на 18 месяцев, то только потому, что их гипнотизировала былая наша слава. И вот теперь позорною сдачею Порт-Артура и судов небогатовской эскадры это обаяние было разрушено. И не характерно ли, что только японцы одобрили поступки Стесселя и Небогатова, те самые японцы, которые в минувшую войну дали нам ряд доказательств, что сами они предпочитают смерть сдаче и плену. "Ничто не могло бы заставить японского адмирала сдаться со своими кораблями при подобных обстоятельствах", -- замечает корреспондент газеты "Тайме". И это подтвердил случай с японским транспортом "Катихимару". Джен в своем труде "Heresies of Seapower" также говорит, что "будь японцы на месте Небогатова, они не сдались бы. Как ни бесполезна гибель тех, кто потонул на "Ушакове", но на деле смерть их при данных обстоятельствах полезнее гибели в победном бою. Так должен был поступить и Небогатов, а не увенчивать цусимскую победу сдачею нескольких кораблей". [312]
Гуманистические рассуждения на войне -- скользкий путь к победе, и сдача Порт-Артура несомненно деморализующе повлияла на всех слабых духом и дала пагубный пример Небогатову{192}.
Итак, в результате цусимского сражения из 11 наших броненосцев 7 было затоплено, 4 сдались в плен; из 10 крейсеров 1 прошел во Владивосток, 3 спаслись в Манилу, 2 затоплены своими командирами, 4 -- неприятелем; из 9 миноносцев 2 прорвались во Владивосток, 1 ушел в Шанхай и разоружился, 1 взят в плен, 5 затоплены японцами; из 8 вспомогательных судов 2 взяты в плен, 2 ушли в Шанхай и разоружились и 4 затоплены. В общем, из 38 судов эскадры потонуло 22, взято в плен 7, ушло в нейтральные порты и там разоружились 6 и только 3 достигли Владивостока. Из 14 тысяч команды 5000 убито и потонуло, 6142 взято в плен и 3000 спаслось во Владивосток и в нейтральные порты.
Японцы потеряли всего лишь 3 миноносца, 116 человек убитыми и 538 ранеными; остальные их суда получили более или менее серьезные повреждения, но ни одно из них не было приведено в негодность к службе.
Так реально сказалось в бою превосходство японской эскадры пред нашей в артиллерии и минных судах.
Как ни готовилось русское общество в тайниках своей души к новой гекатомбе, к новому несчастию, но размеры катастрофы поразили всех. Они обнаружили всю глубину разложения нашего старого строя -- бесконтрольного, бюрократического, в котором все было "гладко на бумаге". Это характерно проявилось прежде всего по отношению к "печальному герою" Цусимы -- Рожественскому со стороны народа и общества. Вл. Семенов рассказывает нам в своих воспоминаниях о ряде трогательных сцен оваций, устроенных возвращавшемуся из плена адмиралу народом на всем протяжении "великого сибирского пути" -- и это в дни осенних беспорядков 1905 г., когда дорога была в руках деморализованных неудачною войною солдат маньчжурских армий. Вот, например, что было на станции Тулун 17 ноября 1905 г. [313]
"В 2 часа дня опять собралась около поезда толпа солдат и рабочих. Прислали депутатов просить, чтобы адмирал хоть в окне им показался. Он (несмотря на мороз -- 18°) вышел на площадку. Спрашивали его: правда ли, что из России не хотели посылать ему подкреплений? правда ли, что небогатовский отряд в бою вовсе не участвовал, а держался далеко сзади? Адмирал отвечал коротко и определенно. "Измены не было?" -- выкрикнул вдруг чей-то пронзительный голос, и чувствовалось, что для всей толпы этот вопрос -- самый мучительный. -- "Не было измены! Сила не взяла, да Бог счастья не дал!" -- решительно отозвался адмирал и, поклонившись, пошел к себе. Вслед ему неслись сочувственные крики: "Дай Бог здоровья! Век прожить! Старик, а кровь проливал! Не то, что наши! У них иначе -- сам в первую голову!". Поезд тронулся, сопровождаемый громовым "ура"{193}.
А когда пронеслась первая (ложная) весть о смерти Рожественского{194}, русская печать поместила его некрологи, дышавшие искренними симпатиями, уважением и сочувствием. Никто не бросил в него камнем осуждения. "Рожественского победили не японцы, -- писали в газете "Вечер". -- У него было драгоценное в морском ведомстве имя: "честный человек", -- говорилось в "Биржевых Ведомостях". "Один в поле не воин: Рожественскому выпала горькая доля искать смерти в неравном бою и не найти её", -- замечал "Свет". "Рожественский на головном корабле один из первых платил своею кровью за свои и чужие ошибки"... -- говорила "Речь"...