"Господа, -- сказал им Того, -- вы должны сегодня же вечером или сейчас же после полуночи напасть на русскую эскадру в Порт-Артуре и Дальнем. Говорят, враг не подготовлен встретить наше нападение, так как ждет объявления войны с нашей стороны. Но я советую не доверять этому вполне".
И дав ряд указаний, как обеспечить успех этой атаки, Того закончил свою речь словами: "Нападение должно быть произведено во всяком случае. И помните: на войне выигрывает тот, кто смело атакует".
Наша порт-артурская эскадра стояла в это время на внешнем рейде, выстроенная в три линии: северную (считая от запада к востоку) составляли "Петропавловск", "Полтава" и "Севастополь", среднюю -- "Пересвет", "Победа", [90] "Ретвизан" и "Цесаревич" и южную -- "Ангара", "Диана", "Паллада", "Баян" и "Аскольд". Севернее эскадры, отдельно, под берегом, стояли "Новик", "Боярин" и "Гиляк".
Эскадра выведена была из внутреннего рейда на внешний еще 18 января -- "дабы быть в готовности к немедленному исполнению всякого поручения". Для охраны ее ежедневно назначались два крейсера -- в дежурство под парами, два корабля -- для освещения рейда прожекторами и распознания подходящих судов, два миноносца -- для крейсерства в море на 20 миль от эскадры, и одна канонерская лодка -- для крейсерства на 10 миль. Согласно инструкции, объявленной по эскадре 19 января, ежедневно вечером прекращалось сообщение судов с берегом, корабли приготовлялись по сигналу к отражению минной атаки, а по спуску флага вся судовая артиллерия, кроме башенной, заряжалась, и прислуга одного борта оставалась на всю ночь при орудиях. Не было лишь заграждающего бона, спуска на ночь предохранительных от мин сетей, да штанговые огни оставались на ночь открытыми во избежание столкновений в темноте с двигавшимися по рейду частными судами. Однако именно это-то все и делало нашу эскадру уязвимою и отчетливо видимою для противника целью.
Начальник эскадры вице-адмирал Старк ясно это сознавал и, считая ее при таких условиях недостаточно обеспеченной, 26 января подал наместнику рапорт, в котором просил указаний по охране эскадры на ночь и о разрешении посылать для наблюдения за японскими судами к островам Клиффорд и Шантунг по два быстроходных крейсера.
Не желая ослаблять эскадру высылкой судов для дальнего крейсерства, адмирал Алексеев в тот же день (26 января) положил на этом рапорте резолюцию: "Пока высылать по одному крейсеру, начав с 28 января". Другие же мероприятия по охране эскадры он поручил выработать особому совещанию под председательством самого адмирала Старка. Не теряя времени, последний собрал это совещание в тот же вечер, 26 января, на своем флагманском корабле [91] "Петропавловск". Оно началось в 8 1/2 ч. вечера и окончилось в 11. Теперь для нас безразлично, какие именно меры были проектированы на этом совещании для охраны эскадры{67}. Все было теперь уже поздно -- и в этой запоздалой поспешности была злая насмешка рока.
Покидая после совещания "Петропавловск", начальник морского штаба Наместника контр-адмирал Витгефт уверенно сказал провожавшим его лицам: "А все-таки войны не будет!" Но он не успел еще доехать на своем катере до берега, как за его спиною, на только что покинутом им спокойном рейде, раздался гром минных взрывов и грохот орудий.
Война уже началась.
Для атаки нашей эскадры японская минная флотилия была разделена на два отряда: 10 миноносцев были направлены к мысу Ляотешань для атаки правого фланга нашей эскадры и 8 -- к Талиенвану для атаки левого фланга.
"Ночь была темная, но ясная, -- прекрасная ночь для атаки, -- пишет в своем дневнике Нирутаки. -- Ярко светил огонь маяка. Весь город горел огнями, и светящиеся точки указывали местонахождение эскадры".