Японские суда шли без огней, и только на судне начальника флотилии при самом подходе к рейду были зажжены "на всякий случай" огни -- красный и белый, -- "известный нам сигнал русских судов, желающих зайти в Артур", -- признается Нирутаки.
Все увеличивая ход, бесшумно и незримо неслись японские миноносцы на нашу эскадру.
Было 35 минут 12 часа ночи, когда командир "Ретвизана" капитан I ранга Щенснович проснулся в своей каюте от сильного сотрясения всего корабля. Электрическое освещение погасло и не действовало. Наверху били тревогу -- "отражение минной атаки", и по первым же звукам этого сигнала открыт был огонь с броненосца. Хотя в момент нападения на корабле не спало всего лишь около 100 человек, но все -- и офицеры и матросы -- моментально оказались на своих местах. Щенснович выскочил наверх и, получив доклад [92] вахтенного начальника, что в корабль попала мина, приказал разводить пары и подвести под пробоину парус, а освещение перевести на котловые динамо-машины. Так как корабль сильно кренило, то были затоплены для выпрямления его правые патронные погреба, а когда машины были готовы, "Ретвизан" снялся с якоря и пошел в гавань. Но нос его все более опускался в воду, и, не дойдя до гавани, броненосец приткнулся к берегу в проходе и долго стоял здесь, отражая своим огнем попытки японцев загородить проход брандерами.
На "Цесаревиче" вахтенный офицер заметил подходящие японские миноносцы раньше, чем они успели выпустить мины, и дал сигнал к отражению минной атаки. Огонь был тотчас же открыт и поднял на корабле всех на ноги. Японские миноносцы не шли, а летали, и были уже так близко -- в интервале между "Цесаревичем" и "Аскольдом", -- что командир первого судна капитан I ранга Григорович приказал стрелять по ним из пулеметов. Но японский миноносец дошел все-таки до цели и выпустил мину. [93]
От взрыва ее на корабле погасло электричество, и судно, содрогнувшись, повалилось на правый борт, а затем стало крениться на левый. Но ожесточенная стрельба с броненосца не умолкала, а во всех котлах его разводились пары. Пока это делалось, "Цесаревич" был атакован вторично. Мины прошли на этот раз под кормою. Через 40 минут после взрыва машина была готова, и броненосец, имея крен 17°, управляясь одними машинами, так как руль не действовал и рулевое отделение было залито водой, пошел в гавань и здесь, в узком проходе, занятом уже "Ретвизаном", проскакивая мимо него, "рыскнул" сильно в сторону и также приткнулся к отмели, на которой и пробыл до 2 часов следующего дня. По дороге броненосец был атакован в третий раз, но отбил атаку огнем.
Кроме "Ретвизана" и "Цесаревича", была еще атакована "Паллада" и также потерпела аварию.
Остальные суда эскадры поддерживали своим огнем атакованные корабли, а крейсер "Новик", по сигналу адмирала Старка, бросился было даже в погоню за японскими миноносцами, уходившими с рейда после атаки, но не догнал их. Молчали только береговые батареи крепости, не имевшей никакой административной связи с флотом. Здесь полагали, что на рейде происходит ночной маневр эскадры. Только через 1 1/2 часа после начала минной атаки с Золотой горы был подан крепости сигнал тревоги, войскам гарнизона приказано было немедленно занять места по диспозиции, сухопутному фронту крепости начать вооружаться, а батареям береговой обороны быть в полной готовности к бою.
В результате этой атаки у нас были выведены из строя два броненосца и один крейсер, убито 2 нижних чина, ранено 8 и утонуло 5. Японцы потеряли не менее двух миноносцев.
Если эта катастрофа не приняла больших размеров для нас, то это надо объяснить только бдительностью вахты на судах и расторопностью офицеров и матросов.
"Надо отдать справедливость, -- замечает в своем дневнике [94] Нирутаки, атаковавший со своим "Акацуки" "Палладу", -- если они (русские) и не были начеку, то не растерялись и с быстротою молнии заняли свои посты. В одну минуту пушки были заряжены и прожектора поставлены".