Около 11 часов утра 27 января японский флот снова появился перед крепостью и открыл по ней огонь. Ему отвечали наши батареи вместе с эскадрой, которая, будучи теперь ослаблена на три боевые единицы, не решилась принять бой в открытом море. Этот артиллерийский поединок продолжался около часа. Выяснив результат ночной атаки своих миноносцев и выведя у нас из строя еще один броненосец ("Полтава") и два крейсера ("Аскольд" и "Новик"), Того отошел. Мы потеряли в этот день на эскадре ранеными -- 5 офицеров, убитыми нижних чинов -- 14 чел. и ранеными -- 69 чел.; в гарнизоне нижних чинов убитыми -- 1 чел. и ранеными -- 6 чел.
* * *
В то время как эскадра адмирала Того шла к Порт-Артуру, эскадра адмирала Уриу двигалась к Чемульпо. В 4 часа дня 26 января она встретила вблизи этого порта нашу канонерскую лодку "Кореец", посланную нашим посланником в Сеуле графом Павловым в Порт-Артур с донесением о положении дел в Корее. Японская эскадра обстреляла "Корейца", и он вернулся на Чемульпский рейд. Ночью с подошедших японских транспортов высадилось около трех тысяч солдат, которые и заняли Сеул. Утром 27 января командир крейсера "Варяг" капитан I ранга Руднев получил от адмирала Уриу официальное уведомление о начале враждебных действий и приглашение покинуть рейд до полудня под угрозой в противном случае атаковать русские суда на рейде. Извещение об этом предложении получили от Уриу и командиры иностранных судов, стоявших в Чемульпо.
-- Я буду стрелять в того, кто первый откроет огонь на нейтральном рейде, -- ответил на это японскому морскому офицеру командир английского судна "Талбот". [95]
-- Как, и в нас? -- изумился японец.
-- Мне все равно, -- резко возразил ему англичанин.
Хотя выход из порта грозил нашим судам неравным боем, Руднев все же принял этот вызов и вместе с "Корейцем" вышел в море. Пред величием его подвига забыты были все политические комбинации и счеты, и все иностранные корабли проводили наши суда, шедшие на верную гибель, гимном "Боже, царя храни". На предложение, сделанное Уриу сигналом сдаться, Руднев ответил молчанием. Тогда японская эскадра открыла по нашим судам жесточайший огонь. Японцы так торопились потопить быстроходный "Варяг", так боялись, что он прорвется и уйдет, что начали стрелять, едва он показался у выхода из гавани. Если бы они дали ему отойти дальше в море, ему труднее было бы вернуться на рейд. Теперь "Варягу" скоро пришлось это сделать, так как "Кореец", следовавший за ним, не мог развить той же скорости. Бросить его одного на добычу японцам Руднев не хотел и, выдержав короткий бой, в течение которого на "Варяге" были убиты 1 офицер (мичман граф Нирод) и 33 матроса и ранено 3 офицера и 70 матросов, а сам он контужен в голову, -- вернулся с "Варягом" и "Корейцем" на рейд, где и затопил оба судна{68}.
Вечером того же дня японский посланник при корейском дворе потребовал аудиенции у корейского императора, был им принят и заявил, что отныне Корея будет находиться под управлением Японии. Безвольный и бессильный повелитель страны "Утреннего спокойствия" не протестовал. Он намеревался было бежать в нашу миссию, чтобы оттуда перебраться на французское судно. Но попытка эта не удалась. Его дворец зорко стерегли английские и японские патрули. Его дворцовая стража бежала в горы. И он покорился своей участи. Таким образом, Корея как база была японцами себе обеспечена.
27 января издан был Высочайший манифест, объявлявший населению Империи, что Наместнику Е. И. В. на Дальнем Востоке повелено "вооруженною силою ответить на вызов Японии". В манифесте говорилось, что "были приложены [96] все усилия для упрочения спокойствия на Дальнем Востоке", что "в сих миролюбивых целях изъявлено было согласие на предложенный японским правительством пересмотр существующих между обеими империями соглашений по корейским делам", но что Япония, "не выждав даже получения последних ответных предложений" нашего правительства, разорвала дипломатические сношения с Россией и начала военные действия.
Микадо же в своем манифесте, опубликованном в Токио лишь 29 января, напротив, возлагал ответственность за войну на Россию.