Это был творческий, пытливый ум, отважная душа, [101] ненасытно жаждавшая труда и подвига, талантливая, разносторонне гибкая натура не только моряка, но и общественного деятеля, отдававшаяся каждому делу беззаветно, самоотверженно, "всей полнотой душевных сил". Ученый, моряк, изобретатель и писатель, Макаров в то же время верил, что
Сила флота не в громадах,
Не в бронированных "армадах", --
Сила в духе и в сердцах...
И потому, прибыв в Артур, он своими решительными требованиями энергической работы от всех, своею проповедью необходимости активной деятельности флота и примером личной энергии, отваги и личного труда сразу поднял дух эскадры, упавший после ряда неудач первых дней войны: выбытия из строя 3 судов после внезапной атаки японских миноносцев 26 января; выбытия из строя 2 судов после боя 27 января; гибели минного транспорта "Енисей" 29 января при постановке им минного заграждения и гибели "Боярина" 30 января в Талиенванской бухте.
"За короткое время пребывания Макарова в Артуре, -- читаем мы в дневнике г. П. Ларенко от 13 марта, -- им вооружены даже все катера. Деятельность в порту стала кипучей, в штабе адмирала разрабатываются всевозможные проекты дальнейшей борьбы. Всюду царит воодушевление и уверенность в успехе".
Японцы это поняли, почувствовали и жаждали только одного -- гибели Макарова.
Вот какие откровенные признания находим мы в знакомом уже читателям дневнике Нирутаки, командира "Акацуки": "Как переменилось положение вещей с тех пор, как Макаров принял командование! -- восклицает он. -- Дать генеральное сражение неизбежно, как бы мы при этом ни рисковали, иначе русские со дня на день будут становиться все решительнее, опытнее и опаснее...".
И действительно, наша эскадра стала постепенно переходить к активному образу действий. Она выходила в море [102] и удалялась на значительное расстояние от крепости; миноносцы наши все время держались в море и смело вступали в бой с неприятельскими; подчас они геройски гибли сами, как, например, "Стерегущий" и "Страшный", но и губили врага. Новая попытка японцев заградить нашей эскадре выход из гавани брандерами снова им не удалась.
Близилось уже время, назначенное для высадки в Ляодун 2-й и 3-ей японских армий, а между тем нельзя было ожидать теперь что она произойдет так же беспрепятственно, как и высадка 1-й армии. И вот адмирал Того прибегнул к новому приему борьбы: он стал разбрасывать по ночам в море, перед крепостью, мины.