Восточному отряду генералом Куропаткиным поставлены были следующие задачи: 1) пользуясь местными условиями, затруднить переход противнику через реку Ялу и дальнейшее его наступление через Феншуйлинский хребет и 2) выяснить силы и направление наступавшей из Кореи японской армии. Вместе с тем отряду указывалось, что при выполнении этих задач он должен, с одной стороны, "всеми мерами избегать решительного боя с превосходным в силах противником и не допускать подвергнуть себя поражению до отхода на главные силы нашей армии", а с другой -- "дать противнику отпор с должной твердостью, но и с благоразумием".
Нельзя не признать, что эти указания противоречили одно другому и превращали ясную и простую, хотя тяжелую задачу Восточного отряда, в трудно исполнимую. Требование дать врагу отпор "с должной твердостью" побуждало отряд оставаться на Ялу до последней возможности, чтобы нанести противнику при совершении трудной операции -- переправы через реку -- возможно больший урон; требование же избегать решительного боя и не дать подвергнуть себя поражению побуждало к отступлению с позиции ранее, чем противник перейдет на правый берег. Но тогда как же затруднить ему переправу? Регулятором действий указывалось "благоразумие", основанное на соображении о превосходных силах неприятеля. Но силы последнего выясняются боем, а его-то и рекомендовалось всеми мерами избегать.
Немудрено, что генерал Засулич, отъезжая из Ляояна к отряду, уже был удручен тем, что его "ругать будут", "так [106] как отступление с боем, -- говорил он, -- под напором значительных сил неприятеля и на местности пересеченной, всегда будет носить характер поражения"{74}.
К тому же, не будучи совсем знаком с войсками своего отряда и их начальниками, он не знал, в какой мере и на кого из них он может положиться в этих трудных обстоятельствах.
Сам же командующий армией не нашел времени и возможности посетить Восточный отряд, осмотреть его расположение, поднять его дух и вообще на месте оценить обстановку первого серьезного столкновения с противником на важном стратегическом пункте театра войны. Его внимание сосредоточено было в это время на прибывавших в Ляоян войсках и на инженерной подготовке театра войны{75}.
Между тем центр тяжести войны лежал теперь на берегах Ялу. Здесь именно закладывался фундамент всех наших будущих неудач и успехов нашего противника.
"Первое серьезное столкновение, -- говорит генерал-лейтенант сэр Ян Гамильтон, -- за исключением, конечно, решающего исход кампании сражения, представляется чрезвычайно важным. Как бы незначительны ни были силы обеих сторон и второстепенны результаты первого сражения, его исход всегда должен оказать существенное влияние на ход кампании. Результат этот отразится не только на духе сражающихся войск и на престиже представляемых ими стран, но и способен придать столь необходимую инициативу победоносному полководцу. Если же принять во внимание, что предстоявшее столкновение должно было произойти впервые между двумя расами Европы и Азии, то исход сражения представляется особенно важным".
Генерал Куропаткин смотрел на это иначе. Он, видимо, не учитывал морального впечатления нашего отступления после боя на Ялу, как начала кампании; он боялся только одного: поражения Восточного отряда, упуская из вида, что при энергичном образе действий японцев оно было весьма вероятно для малочисленного отряда, отделенного [107] от главных сил двумястами верст и горною страною. По словам барона Теттау, в штабе командующего армией господствовало мнение, что "японцам следует дать спокойно высадиться и проникнуть в Маньчжурию, чем дальше, тем лучше"{76}.
Между тем и стратегическое значение Ялу как серьезной оборонительной линии и преграды, и самая местность занятого нами правого берега ее обязывали и давали возможность оборонять ее не ради только одной демонстрации.
Ширина Ялу от Сяопусихе до Голуцзы -- от 150 до 250 саженей, глубина -- от 8 до 12 футов; от Голуцзы до устья река разбивается на рукава, разделяемые песчаными и частью болотистыми островами, и здесь ширина её достигает от 1 до 5 верст, а глубина 13 футов. Правый берег командует над левым, который спускается к реке пологими скатами.