Гамильтон, осматривавший Тюренченскую позицию после боя, называет ее "природною крепостью". "Холмы, занимавшиеся русскими, -- пишет он, -- круто возвышаются над ровным песком, подобно настоящему брустверу, а речка Айхо протекает перед фронтом позиции как раз в таком расстоянии, где должен был бы находиться ров. Отсюда в южном направлении вплоть до Ялу простирается самый совершенный гласис, какой можно только вообразить, около 2 000 ярдов длиною. Для войск, атакующих эту позицию, нет ни малейшего закрытия на всем протяжении этого естественного гласиса".
Хотя эта позиция была выбрана нами за несколько месяцев до боя, она была укреплена чрезвычайно слабо: несколько полевых стрелковых окопов, два полевых небольших укрепления -- вот и все. Даже пути отступления, пролегавшие по очень пересеченной местности, не были разработаны.
Японцы закончили свои подготовительные действия для форсирования переправы через Ялу к 12 апреля, возведя ряд солидных замаскированных батарей, вооруженных [108] осадными орудиями. Районом переправы они избрали участок севернее г. Ичжу, но в то же время демонстративно делали приготовления к переправе и в других местах.
С 12 апреля они производят ряд попыток перевести на наш (правый) берег небольшие свои отряды, что дает генералу Куропаткину основание высказать начальнику Восточного отряда свое мнение, что "действия японцев мало энергичны". Однако, несмотря на противодействие наших охотничьих команд, японцы понемногу сосредоточиваются на нашем берегу и 16 апреля оттесняют нас с Хусанских высот на левом берегу Айхо, притока Ялу, текущего перед фронтом нашей позиции.
17 апреля, под прикрытием сильного огня своих полевых и осадных батарей с левого берега Ялу и отряда на Хусанских высотах, они начинают переправу севернее Ичжу и в то же время выбивают нас из деревни Хусан. К 6 часам вечера того же дня на правом берегу Ялу сосредоточивается уже целая японская дивизия (2-я). Под прикрытием ее и речной флотилии адмирала Гогайя, прибывшей к устью Ялу, к 8 часам вечера 17 заканчивается японцами наводка через Ялу мостов для переправы остальных частей армии Куроки. Ночью на 18-е по ним переходят на наш берег еще две японские дивизии.
Генерал Засулич решает дать уже переправившемуся врагу "должный отпор" -- и вечером 17 апреля посылает генералу Кашталинскому, оставленному им непосредственно командовать войсками Тюренченской позиции, приказание: "принять бой, оставаясь на той же позиции".
Войска наши в это время были расположены следующим образом: у Тюренчена -- 4 батальона, 8 орудий и пулеметная рота; у Потетынзы -- 2 батальона и 7 орудий, у Чингоу -- 1 батальон и 2 орудия; у Шахедзы -- 6 батальонов и 8 орудий; в 5 верстах от Шахедзы и в 10-12 верстах от линии Чингоу-Тюренчен у деревни Тензы -- общий резерв -- 5 батальонов и 8 орудий; отряд генерала Мищенко (2 1/2 батальона, 11 сотен и 14 орудий) охранял на протяжении 70 верст побережье от устья Ялу до Дагушаня; [109] конный отряд полковника Трухина (1 1/2 батальона, 5 сотен и 8 горных орудий), прикрывая путь отступления на Куандяньсян, был разбросан на 50 верст от Сяопусихе до Амбихе. Итак, Восточный отряд генерала Засулича, силою в 20-25 тыс. человек, был разбросан на 150 верст, причем против значительной части армии Куроки в боевой линии стояло всего лишь 10 тыс. на протяжении почти 30 верст.
Сосредоточив за ночь против левого фланга отряда Кашталинского 3 дивизии, 30 полевых орудий и много горных, расположив на островах по Ялу еще 36 полевых орудий, японцы в 5 часов утра 18 апреля открыли сильный артиллерийский огонь из осадных орудий, расположенных у Ичжу, по правому флангу нашей позиции у Тюренчена, и, подготовив им свое наступление, двинулись через реку Айхо вброд. После ряда повторных атак они сбили, наконец, с позиции 22-й восточносибирский стрелковый полк, стоявший на крайнем левом фланге, и он, отступая, обнажил этот фланг. Около полудня они сбили также батальон, стоявший у Чингоу, и стали обходить наш левый фланг. Частные резервы наши были уже израсходованы, а общий резерв, при котором находился и Засулич, бездействовал. Как упорно ни держались наши стрелки в полевых окопах под градом снарядов, но и у Тюренчена они отошли. Тогда Засулич, узнав об обходе японцами левого фланга и больших потерях, понесенных войсками, приказал всему отряду отступать к Фынхуанчену. Для прикрытия отступления он выдвинул из резерва два батальона 11 восточносибирского стрелкового полка и одну батарею на позицию к северу от Тензы. Однако вследствие пересеченной местности батареей этой воспользоваться было нельзя, и генерал Кашталинский отправил ее обратно.
Тесня 12-й восточносибирский стрелковый полк, отступавший от Тюренчена вместе с 2-й батареей 6-й восточносибирской стрелковой артиллерийской бригадой и пулеметной ротой к общему резерву, японцы уже к 1 часу дня так близко подошли к стоявшим у Тензы на позиции батальонам 11 полка, что отправленная от них назад батарея не [110] могла выйти на дорогу. Последняя обстреливалась японцами страшным перекрестным огнем. Тогда батарея снялась с передков и, чтобы погибнуть с честью, открыла по неприятелю огонь с самой близкой дистанции. Ее поддержала пулеметная рота, не желающая бросать батарею в ее бедственном положении, и, выручая товарищей, "легла костьми", по донесению Кашталинского. "Костьми же легла" затем и батарея, потерявшая всю прислугу и всех лошадей. 12-й же полк пробился.
Прикрывавший отступление отряда 11-й полк продержался на позиции еще два часа. Обойденные японцами с обоих флангов и с тылу, обстреливаемые с фронта, батальоны этого полка несколько раз бросались в штыки, чтобы прорвать огненное кольцо японцев. Но последние штыкового удара не принимали и отходили назад, продолжая осыпать геройские батальоны градом пуль. В одной из этих атак был убит командир полка полковник Лайминг. Только в четвертом часу дня остаткам этих храбрецов, воодушевляемых полковым священником отцом Щербаковским, удалось пробиться и отойти за отрядом на Фынхуанчен. Японцы попытались было их преследовать, но были остановлены залпами свежего батальона, высланного из общего резерва. Отступление отряда ознаменовалось паникой в тылу -- в обозах и на этапах. Не задерживаясь у Фынхуанчена, Восточный отряд отошел на перевалы Феншуйлинского хребта, а армия Куроки заняла Фынхуанчен.