Мы потеряли в Тюренченском бою 73 офицера и 2324 нижних чина, т. е. 14% всего отряда, и, кроме того, 22 орудия и 8 пулеметов.
Мы не будем входить здесь в детальный разбор причин этой первой нашей крупной неудачи на сухопутном театре войны. Их слишком много. Ограничимся главными, существенными. Они сводятся к следующему: 1) импровизированный состав отряда; 2) неудачный выбор начальника, в последующих боях доказавшего свою полную неспособность; 3) растянутость позиции по фронту и огромная разброска сил на ней; 4) неудовлетворительная подготовка [111] поля сражения в фортификационном отношении; 5) плохая разведка; 6) невнимание к тем признакам, по которым можно было разгадать намерения противника; 7) отдаленность общего резерва от пункта атаки; 8) противоречивость директив, данных начальнику отряда командующим армией; 9) стремление последнего руководить действиями отряда из Ляояна и 10) отсутствие руководства и распорядительности со стороны самого генерала Засулича.
Впечатление от поражения Восточного отряда под Тюренченом в России и в самой Маньчжурской армии было громадное, близкое к панике. Японские же офицеры признавались Гамильтону, что со времени сражения на Ялу доверие их к своим силам и уверенность в победе удвоились. Овладев течением Ялу и тем обеспечив за собою Корею, японцы тотчас же приступили к высадке на Ляодун своей 2-й армии генерала Оку.
Если нельзя было помешать высадке японцев на Корейском побережье, то, казалось бы, на Ляодунском, где мы были еще фактическими хозяевами, это было можно и должно сделать, не ограничиваясь только ролью наблюдателей её. Задачу эту, прежде всего, должен был выполнить наш флот. И в этом смысле ему даны были указания адмиралом Алексеевым. Воспрещая Порт-артурской эскадре предпринимать какие-либо активные действия впредь до исправления всех своих боевых судов, главнокомандующий предписывал ей производить рекогносцировки крейсерами и отрядами миноносцев, а когда выяснится пункт высадки японских войск, то и атаковать транспорты, появившиеся в сфере действия наших миноносцев. Однако Совет адмиралов и капитанов, созванный контр-адмиралом Витгефтом, командовавшим эскадрою за смертью Макарова, для обсуждения способов исполнения этого предписания, высказался в том смысле, что атака эта может быть произведена лишь в случае высадки неприятеля южнее Цзиньчжоуской бухты.
Так как именно этого-то обстоятельства и трудно было ожидать, ибо японцы в этом случае очутились бы между [112] двух огней -- крепости и укрепленной Цзиньчжоуской позиции, то, очевидно, противодействие высадке выпадало всецело на долю сухопутных войск -- артурского гарнизона и Маньчжурской армии. Однако генерал Куропаткин полагал, что при малочисленности наших сил стремление наше противодействовать высадке японцев на береговой линии Ляодуна в несколько сот верст длиною -- неосуществимо. Мы могли, по его мнению, оказать некоторое сопротивление сухопутными войсками только при высадке у Гайчжоу и довольно сильное сопротивление при высадке их у Инкоу; охрана же доступа в южную часть Ляодунскаго полуострова, до Цзиньчжоуского перешейка, должна была лежать на флоте и на войсках Квантунской группы. Таким образом, и Маньчжурская армия слагала с себя эту задачу, и противодействие высадке на Ляодун выпадало, стало быть, всецело на долю войск Квантунской группы.
Для задержания противника возможно дольше и далее от Порт-Артура из этой группы выдвинута была вперед, к Цзиньчжоускому перешейку, 4-я восточносибирская стрелковая дивизия генерал-майора Фока.
В случае наступления противника на Порт-Артур генерал Фок должен был встретить его на Цзиньчжоуской позиции, но при этом главной задачей иметь не удержание этой позиции во что бы то ни стало, а своевременный отвод с нее войск на усиление гарнизона крепости. Охрана побережья возложена была на пешие и конные охотничьи команды, которые выставляли от себя наблюдательные посты, соединенные телефоном со штабом дивизии, находившимся на ст. Нангалин. Только пост на мысу Терминаль, близ Бицзыво, не имел телефона и поддерживал связь с ближайшим телеграфным пунктом летучей почтой. Установить и здесь телефонное сообщение явился было 22 апреля саперный офицер, но было уже поздно.
Еще вечером 21 апреля к южным островам группы Эллиот, против Бицзыво, подошли японские транспорты, конвоируемые военными судами, и 22 числа утром началась высадка войск вблизи бухты Кинчан. [113]
Стоявшая в Бицзыво охотничья команда пыталась противодействовать высадке, но была огнем с японских судов оттеснена к западу. Двинутый со станции Пуландян к месту высадки 1 батальон (из состава Маньчжурской армии) с полпути вернулся обратно, то же сделали 2 охотничьи команды и 1 батальон с 1 батареей, высланные из Артура для прикрытия железнодорожного пути. Словом, высадке серьезно не мешали, и в результате японцы уже 23 апреля прервали железнодорожное и телеграфное сообщение крепости с армией. Наместнику-главнокомандующему, находившемуся в то время в Порт-Артуре, едва удалось накануне, 22 апреля, проскочить на север, причем поезд его был обстрелян. Генерал Куропаткин также сделал слабую попытку задержать высадку, двинув к месту ее отряд в 7 батальонов под командой генерал-майора Зыкова. Но последний действовал неэнергично и до места высадки не дошел, а ограничился лишь занятием участка железной дороги южнее станции Вафандян; все же, благодаря этому отряду, удалось на короткое время восстановить сношение с Порт-Артуром, -- и подполковник Спиридонов мужественно провел туда поезд с мелинитовыми бомбами, пулеметами и снарядами.
28 апреля малочисленный отряд генерала Зыкова, выдвинутый от главных сил армии на 156 верст и потому рисковавший "подвергнуться не только участи отряда генерала Засулича, но и совершенному уничтожению", был отозван назад ранее, чем выяснил размеры высадки японцев.