Получив донесение о таком распределении сил, генерал-адъютант Алексеев еще раз указал генерал-адъютанту Куропаткину, что 40 батальонов, из которых 8, охранявшие побережье, были удалены от остальных на 60-80 верст и имели специальное значение, -- недостаточно; что необходимо быстро сосредоточить к исходному пункту все 48 батальонов для нанесения удара противнику возможно скорее и что, хотя операция эта связана с некоторым риском, но рисковать можно, так как и противник сильно разбросал свои силы.
На это указание генерал Куропаткин ответил 30 мая, что сосредоточение производится с возможной быстротой, что он признает и сам недостаточность сил, направляемых на юг, но что усиление их затруднительно, так как армии грозит опасность с востока, ибо у Сюяня происходит сосредоточение японских войск, и с началом наступления Штакельберга можно ожидать оттуда энергического наступления Куроки.
У Сюяня в это время в действительности происходило следующее.
С отходом за Ялу разведывательная служба передового конного отряда генерала Мищенко кончилась, и ему была поставлена новая задача: вместе с Восточным отрядом сторожить эту реку и наблюдать за высадкой японских войск на берега Ляодуна. После боя под Тюренченом отряду приказано было 18 апреля отступать и идти к Пьямыню и Фынхуанчену на соединение с Восточным отрядом. Установив с ним связь, генерал Мищенко получил затем новую задачу: [130] идти на Шализай и охранять пути к Сюяню и Хайчену от Фынхуанчена, Пьямыня, Шахедзы и Дагушаня. Отряд отходил к Сюяню, делая в сутки по 2-3 версты, чтобы все время быть в самой тесной связи с противником и своей постоянной готовностью принять бой, по возможности, больше затруднить его продвижение вперед; конные разъезды, высылавшиеся в количестве 10-12, ежедневно имели перестрелки и схватки с японцами.
Но от решительного боя с нашим конным отрядом противник все время уклонялся. Однако П. И. Мищенко не из числа тех генералов, которые без боя отдают противнику такие пункты, как Сюян, где узлом связались дороги на Фынхуанчен, Дагушань, Артур, Гайчжоу, Хайчен и Ляоян. Поэтому, дойдя до Сюяня, он занял здесь 24 мая позицию для боя. Стратегическое значение Сюяня побуждало японцев овладеть им во что бы то ни стало, а местность вполне благоприятствовала им для атаки русского отряда. И 26 мая здесь действительно разыгрался бой. Куроки целой дивизией обрушился на наш передовой отряд, насчитывавший всего 1 200 сабель, но Мищенко победоносно вышел из "ловушки", как называли сюяньскую котловину, в которой японцы хотели запереть его, и, отойдя к Сахотану, занял здесь 30 мая сильную горную позицию, чтобы новым боем задержать движение противника к Гайчжоу. Отдельные сотни отряда сторожили перевалы Уйдалинский, Папалинский и Чапанлинский.
Сюяньский бой и затем усиленная рекогносцировка Нигулинского перевала (за Чапанлинским) обнаружили тяготение армии Куроки не к Хайчену, не к Ляояну и к Мукдену, а к Гайчжоу, т. е. именно на путь наступления генерала Штакельберга.
В силу этого приведенные выше соображения генерала Куропаткина о трудности усилить корпус Штакельберга не отвечали истинному положению дела, которое, напротив, было таково, что побуждало сделать этот корпус достаточно сильным для того, чтобы он мог преодолеть на своем пути сопротивление не только армии Оку, но и армии Нодзу [131] и Куроки, двигавшихся ему во фланг и грозивших отрезать путь отступления нашему отряду в случае, если бы он далеко углубился на юг.
Генералу Куропаткину, явно не сочувствовавшему переходу в наступление, надлежало или категорически от него отказаться, или, подчинившись приказанию главнокомандующего, исполнить его полностью. Только в таком случае он мог снять с себя ответственность за неудачу.
Между тем генерал Куропаткин, не предоставляя генералу Штакельбергу того количества сил, которое предписывалось назначить главнокомандующим, поставил ему явно несоразмерную с этими силами задачу: "Наступлением в направлении на Порт-Артур притянуть на себя возможно большие силы противника и тем ослабить его армию, оперирующую на Квантунским полуострове".
Конечною целью движения ставилось "овладение Цзиньчжоуской позицией и дальнейшее наступление к Порт-Артуру". Ставя такие широкие и далекие цели и предписывая "произвести движение быстро и решительно", генерал Куропаткин вместе с тем и барону Штакельбергу, как ранее Засуличу на Ялу и Стесселю, на Цзиньчжоу предписывает "не доводить дела до решительного столкновения и отнюдь не допускать израсходования своего резерва в бою, пока не выяснится обстановка".