В справедливости этих предположений убеждал и характер действий армии Куроки. Заняв Фынхуанчен, он усердно демонстрировал наступление по различным направлениям. Сильный авангард его направлялся то на Ляоян, то на Саймацзы, то на Хайчен -- делал в их направлении несколько переходов и отходил назад. Все это как бы указывало, что армия Куроки в данный момент играет второстепенную роль, прикрывая главные операции на Ляодунском полуострове. Адмирал Алексеев так эти действия Куроки и понимал и потому признавал необходимым поспешить переходом в наступление Маньчжурской армии для спасения Артура. Об этом же в ряде донесений настойчиво просил его и Стессель. "Скорая помощь необходима, -- телеграфировал последний Наместнику после падения Цзиньчжоу. -- Доношу это для спасения всего дела".
Судьба Артура вообще сильно заботила Наместника. Еще 8 мая он указывал генералу Куропаткину, что "наступила минута для решительных действий". Последние, по мнению главнокомандующего, могли выразиться в следующем: 1) выставив заслон к югу, наступать на Фынхуанчен с целью разбить и отбросить японцев за реку Ялу, дабы получить свободу действий и идти на выручку Артура, обеспечив себя заслоном со стороны Ялу; или 2) выставив заслоны против Фынхуанчена на перевалах, с остальными силами двинуться на выручку Артура.
Генерал-адъютант Алексеев считал обе эти задачи вполне выполнимыми с теми силами, которые были уже собраны у нас к этому времени: около 100 батальонов, 70 эскадронов и сотен и 240 орудий.
Генерал Куропаткин не признал, однако, тогда своевременным переход в наступление, так как "для принятия каких-либо определенных решений, по его мнению, недоставало главных данных: где будут находиться главные силы японцев и какой окончательный план они примут". Но [127] разгадать этот план было, конечно, не так-то легко, и этих "главных данных" по-прежнему недоставало генералу Куропаткину и теперь, когда Цзиньчжоу уже пал и Артур был отрезан от армии.
Дело было, однако, не столько в этих "данных", сколько в том, что "генерал Куропаткин, даже рискуя падением Порт-Артура, не намерен был идти на выручку его, пока не сосредоточит всех войск"{78}. Дело было в том, что положение осажденной крепости представлялось ему в весьма благоприятном свете. "Завидую определенности и простоте задачи, которая выпадет на славные войска Квантунской области, если на них обрушится главный удар", -- писал генерал Куропаткин Стесселю 4 мая 1904 г. Напоминая затем последнему в дальнейших сношениях с ним, что "патронов и хлеба в крепости много, -- а это главное", командующий армией советовал Стесселю "запастись, кроме непоколебимой твердости, мужеством еще и терпением". Сила порт-артурского гарнизона, исчислявшаяся им в 45 000 человек, казалась ему достаточной для отражения атаки крепости открытой силой. Наоборот, силы Маньчжурской армии, находившейся к половине мая в районе сосредоточения, -- 101 батальон, 83 эскадрона и сотни и более 250 орудий -- казались генералу Куропаткину недостаточными для перехода в наступление. Поэтому, получив после падения Цзиньчжоу от генерал-адъютанта Алексеева приказание "безотлагательно приступить" к подготовке наступления для выручки Порт-Артура и довести назначенные для сего силы до 4 дивизий (48 батальонов), генерал Куропаткин телеграммой 19 мая еще раз указал главнокомандующему на крайнюю опасность движения нашего к Порт-Артуру. По мнению генерала Куропаткина, опасность грозила не столько Артуру, сколько Маньчжурской армии, в обход левого фланга которой японцы направили значительные силы на Саймацзы.
Но генерал-адъютант Алексеев, справедливо видя и в этом наступлении японцев лишь демонстрацию, настаивал на организации выручки Артура и для окончательного разрешения [128] затянувшихся переговоров по этому вопросу командировал в Ляоян для личных объяснений с генералом Куропаткиным своего начальника штаба генерала Жилинского. При этом выяснилось, что, хотя состав Маньчжурской армии и возрос к этому времени до 108 батальонов, а через неделю должен был достигнуть 117 батальонов, и в то же время не имелось никаких серьезных признаков решительного наступления значительных сил противника со стороны Феншуйлина, -- генерал Куропаткин все-таки не признавал возможным назначить для наступления к Артуру единовременно более 32 батальонов.
Находя такие силы недостаточными для столь серьезной операции, а дальнейшие пререкания с генералом Куропаткиным напрасною тратою времени, генерал-адъютант Алексеев обо всем этом всеподданнейше донес Государю Императору. В ответ он удостоился получить указания: 1) что участь Порт-Артура, действительно, возбуждает серьезные опасения, 2) что для отвлечения от него удара нужно принять самые решительные меры и 3) что переход Маньчжурской армии к активной деятельности является вопросом вполне назревшим. Предоставляя определение необходимых средств и способов к осуществлению этого власти генерал-адъютанта Алексеева как главнокомандующего, Государь Император Высочайше повелел передать в то же время генерал-адъютанту Куропаткину, что ответственность за участь Порт-Артура возлагается им всецело на него.
Передавая дословно генералу Куропаткину содержание этой Высочайшей телеграммы "для сведения и исполнения", генерал-адъютант Алексеев в то же время, 24 мая, предписал ему: 1) на помощь Порт-Артуру назначить не менее 4 дивизий, всего не менее 48 батальонов; 2) наступление произвести быстро и решительно и 3) для обеспечения со стороны Фынхуанчена выставить заслон.
Генерал Куропаткин и этому категорическому приказанию главнокомандующего подчинился только отчасти.
Для выручки Порт-Артура он назначил в первую очередь [129] 32 батальона, 100 орудий и 22 сотни; для охраны побережья Инкоу-Сеньючен были назначены 8 батальонов и 8 же батальонов составляли резерв. Все эти войска подчинены были командиру 1 Сибирского армейского корпуса генерал-лейтенанту барону Штакельбергу. Для отпора армии Куроки, демонстративно грозившей нам наступлением, генерал Куропаткин оставил на перевалах от Саймацзы до Далина около 40 батальонов, 94 орудия и 52 сотни и в резерве у Ляояна 18 батальонов.