На этом, однако, параллель между Цзиньчжоу и Тюренченом не кончается, и мы уже от себя ее продолжим для выяснения, почему при различной обстановке генералы Засулич и Фок действовали одинаково и почему их действия окончились неудачей.
Прежде всего, надлежит отметить недостаточную ясность директив, данных командующим армией войскам для обороны Ялу и Цзиньчжоу: эти позиции и надо было оборонять, и не надо; самый бой определялся не стратегическим значением обороняемых линий и пунктов, а соотношением выставленных для обороны их отрядов с численностью противника; поэтому в том и в другом случае прежде всего желали не победить, а не быть разбитыми. И были разбиты под Тюренченом и под Цзиньчжоу. Следствием неопределенных, неясных в конечной своей цели и в направлении воли высшего командования директив было отсутствие руководящей идеи при укреплении позиций на Ялу и на Цзиньчжоу и в занятии их войсками; вследствие этого ни на Ялу, ни на Цзиньчжоу тыловые позиции не были устроены, и противнику были противопоставлены малочисленные отряды. [122] Для руководства первыми и трудными по обстановке боями избраны были генералы, не обладавшие военно-научной подготовкой, не оправдавшие и впоследствии своими действиями возлагавшихся на них надежд; последние основывались, вероятно, лишь на имении ими "белого крестика", полученного ими в штаб-офицерских чинах в турецкую войну и удостоверявшего, конечно, об их личной храбрости, качестве ценном, но в настоящее время недостаточном для военачальника. Далее следует отметить в обоих случаях слабую разведку противника; передачу непосредственного руководства обороной вверенных им позиций другим младшим по себе генералам: Засуличем -- Кашталинскому, Фоком -- Надеину, и ненахождение обоих в надлежащей близости к полю сражения; следствием этого было плохое, если не полное, отсутствие высшего руководительства боем, ибо те, кому оно было непосредственно поручено, не чувствовали себя достаточно самостоятельными и ответственными за исход обороны; отсутствие диспозиций для боя, не отданных ни Засуличем, ни Фоком; неразгадка обоими этими генералами значения артиллерийского огня противника 17 апреля и 12 мая, имевшего целью лишь выяснить расположение наших батарей на Ялу и на Цзиньчжоу; отдаленность резервов от боевой линии и неумелое пользование ими; необеспечение порядка и путей отступления, что могло в том и в другом случае повести к совершенному истреблению наших отрядов, если бы неприятель вздумал довершить свой успех их преследованием, и, наконец, геройское поведение наших войск в крайне неравном бою и паника при отступлении.
Все эти данные оказались, к сожалению, характерными чертами нашей системы воевать и той военной школы вождей, из которой вышли печальной памяти герои Тюренчена, Цзиньчжоу, Артура, Вафангоу, Сандепу и Мукдена.
Со стороны же японцев и на Ялу и на Цзиньчжоу проявились: 1) тщательная подготовка операции; 2) искусное пользование местностью для передвижения пехоты и расположения артиллерии; 3) сильные артиллерийские рекогносцировки [123] наших позиций накануне решительного боя; 4) настойчивость в охвате наших флангов; 5) стремительность атаки; 6) содействие флота сухопутным войскам, и 7) крайняя осторожность в развитии операции даже при наличности успеха.
В то время как армия Оку вела наступление и атаку Цзиньчжоуской позиции, за ее спиной происходила высадка 4-й армии генерала Ноги -- у Бицзыво, и 3-й армии генерала Нодзу -- у Дагушаня. Когда же Цзиньчжоуская позиция была взята японцами, армия Оку двинулась на север для совместных действий с армиями Куроки и Нодзу против Маньчжурской армии, а армия Ноги осталась на Квантуне для осады Порт-Артура.
Глава четвертая.
Вафангоу -- Дашичао -- Хайчен
После овладения японцами Цзиньчжоуской позицией пред русскими вождями, естественно, возник вопрос, куда же теперь будут направлены главные удары неприятеля: на юг или на север? -- на неготовый к обороне Порт-Артур или на неокончившую свое сосредоточение Маньчжурскую армию? Где будет центр борьбы: в Маньчжурии или на Квантуне?
И в разрешении этого вопроса их мнения разделились. Главнокомандующий, генерал-адъютант Алексеев, полагал, что объектом дальнейших действий 2-й и 3-ей японских армий (Оку и Нодзу) явится Артур.
Предположение это имело за собой много оснований; прежде всего, овладение Артуром представляло для Японии важное политическое значение, ибо этим сразу же восстанавливалось положение, приобретенное ею некогда по Симоносекскому договору, и национальное самолюбие, оскорбленное его изменением, получало удовлетворение; в военном отношении -- оно отдавало в руки Японии вместе с крепостью нашу эскадру, создавало на континенте новую базу, устраняло разделение сил для ведения военных операций на два фронта и позволяло обратить их всецело против Маньчжурской армии. Поэтому казалось вполне вероятным, что именно действия против Артура станут теперь [126] ближайшей задачей японцев, дабы не дать времени Артуру укрепиться, а Маньчжурской армии собраться в достаточных силах для выручки крепости.