Ответственность за неудачу возложена была, конечно, на генерала Штакельберга. Генерал-адъютант Алексеев требовал даже отрешения его от командования корпусом, но защитником Штакельберга явился генерал Куропаткин. В письме от 3 июля 1904 г. к главнокомандующему он извинял генерала Штакельберга тем, что против него действовала большая часть высадившихся на Квантуне сил противника, что у нас к началу боя было только 36 батальонов, что гористая местность помешала разведке сил и расположения противника и что выдвинутое положение его корпуса давало случай армии Куроки отрезать ему путь отступления.
Было бы долго входить здесь в разбор всех этих объяснений, остановимся на последнем: в то время как корпус генерала Штакельберга вел бой у Вафангоу, передовые части армии Нодзу начали наступление от Сюяня к Хайчену и на Далинском перевале вступили в бой с отрядом генерала Левестама (10 батальонов и 20 орудий).
Получив известие об этом бое, генерал Куропаткин сейчас же предписал генералу барону Штакельбергу "даже в случае победного боя не увлекаться преследованием". Между тем это наступление было только демонстрацией: как только Нодзу стало известно об успехе, одержанном Оку под Вафангоу, он тотчас же, 3 июня, прекратил наступление на Далинский перевал. Армия Куроки продвинулась за это время в направлении к Дашичао всего лишь на [136] 50 верст. Итак, все эти страхи генерала Куропаткина были напрасны и свидетельствовали лишь об его непрозорливости. А между тем они, конечно, отражались на психике барона Штакельберга, вынужденного вести операцию, которой не сочувствовал командующий армией, цели которой были очень далеки, а средства для их достижения очень малы, которая в самом же начале, даже "в случае победного боя", сводилась к нулю и теряла всякий смысл.
Под Вафангоу впервые сказалось губительно для дела двоевластие, царившее над армией в лице главнокомандующего и командующего армией в качестве "самостоятельного помощника" первого. Различие их взглядов на способы ведения войны, проявлявшееся и ранее, на этот раз проявилось особенно резко, затянув производство задуманной первым из них операции почти на целый месяц. С Вафангоу ярко определилось в штабе главнокомандующего стремление "вперед" и желание захватить инициативу действий, а в штабе командующего армией тяготение "назад", "терпение" и "осторожность", преувеличенное представление о противнике и полное подчинение его воле, его инициативе.
Неудача под Вафангоу не поколебала, однако, наступательных тенденций генерал-адъютанта Алексеева, и он уже 7 июня запросил генерала Куропаткина, не признает ли он возможным нанести армии Куроки отдельное поражение. Генерал Куропаткин ответил, что если наступление неприятеля с юга есть только демонстрация, то он перейдет с армией в наступление против Куроки.
Взаимное расположение сторон в это время было следующее:
1-я японская армия (Куроки) -- 3 дивизии, 1 резервная бригада и 1 кавалерийская бригада -- стояла двумя группами: у Айянамыня и Фынхуанчена; 2-я японская армия (Ноги) -- 4 дивизии -- осаждала Порт-Артур; 3-я японская армия (Оку) -- 3 дивизии и 1 кавалерийская бригада -- после боя у Вафангоу продвинулась вперед и занимала Сеньючен; 4-я японская армия (Нодзу) -- 3 дивизии -- стояла у Сюяня. [137]
Против армии Куроки -- на Феншуйлинском, Модулинском и Тхазелинском перевалах стоял Восточный отряд: 18 батальонов стрелков, 1 батальон саперов, 9 сотен и 40 орудий 3 сибирского армейского корпуса; им командовал теперь, вместо генерала Засулича, генерал-лейтенант граф Келлер; против армии Нодзу -- у Симучена, на Далинском и Пханлинском перевалах стоял отряд генерала Левестама: 11 батальонов, 5 сотен и 28 орудий (части 4-го и 3-го корпусов сибирской армии); против армии Оку у Гайчжоу -- 1-й сибирский корпус генерала барона Штакельберга: 24 батальона, 6 эскадронов и 64 орудия (1-я и 9-я восточносибирские стрелковые дивизии). Связью между отрядами Штакельберга и Левестама служил отряд генерала Мищенко (23 сотни и 6 конных орудий), стоявший, после отхода от Сюяня, у Сахотанаи наблюдавший перевалы Уйдалин и Чапанлин, а резервом им служил 4-й сибирский армейский корпус (24 батальона, 6 сотен и 32 орудия) генерала Зарубаева, сосредоточенный на линии Танчи-Дашичао. Сибирская казачья дивизия (генерала Самсонова) вела разведку на фронте отряда генерала Штакельберга. Отряд генерала Коссаговского у Давана наблюдал течение Ляохе и Монголии, обеспечивая правый фланг армии, а отряд генерала Ренненкампфа (4 батальона, 18 сотен, 8 горных орудий и 6 конных орудий), стоя у Саймацзы и Цзянчана, прикрывал левый фланг армии. Главные ее силы: 28 батальонов, 4 сотни и 80 орудий -- стояли на линии Ляоян-Хайчен, и сюда же подходили головные части 10 армейского корпуса, за которым следовал 17-й армейский корпус.
Таким образом, Маньчжурская армия занимала линию длиною около 200 верст от Инкоу до Цзянчана с небольшим резервом в Ляояне. Готовая всюду встретить противника, она была, однако, повсюду слаба для того, чтобы дать решительный отпор наступлению противника. Эта "кордонная система" ведения войны, давно осужденная историей и военной наукой, была на этот раз воскрешена Куропаткиным потому, что с самого начала кампании он определял [138] все свои действия в зависимости от операций японцев и не пытался вернуть себе инициативу, и, во-вторых, потому, что сведения о противнике, его намерениях, силе и местонахождении были чрезвычайно смутны, неопределенны и подчас совершенно отсутствовали. Отсюда вытекала крайняя чувствительность к слухам, выражавшаяся в том, что при первом же тревожном известии о движении противника для противодействия ему на угрожаемый пункт переводились части из одной группы в другую, эта последняя усиливалась на счет третьей и т.д., создавая в результате изнурявшее людей "метание" из стороны в сторону и нарушение организации корпусов, дивизий, бригад и полков, получавших смешанный состав{79}. О малой осведомленности нашей о противнике и об отсутствии у наших вождей ясной [139] и определенной цели действий и плана свидетельствует между прочим следующий факт.
12 июня штаб генерал-адъютанта Алексеева телеграфировал генералу Куропаткину, что, по имевшимся у него сведениям, южная японская армия (Оку) заметно приблизилась к району нашего расположения, тогда как армия Куроки остается на месте, и потому спрашивалось: где и с какими силами предполагается дать отпор противнику, если обе его группы перейдут в наступление. Генерал Куропаткин ответил на это, что намерен дать бой у Дашичао.