Куроки атаковал: одною колонною -- 10-й армейский корпус (генерал-лейтенант Случевский), стоявший у Лагоулина и занимавшей Юшулинский и Пьенлинский перевалы, а другою -- Восточный отряд (генерал-лейтенант граф Келлер) на Янзелинском перевале (у деревни Тхавуань).
Нодзу атаковал 2-й сибирский армейский корпус (генерал-лейтенант Засулич) у Симучена, а Оку -- передовые части 1 сибирского армейского корпуса (генерал-лейтенант барон Штакельберг) и 4 сибирского армейского корпуса (генерал-лейтенант Зарубаев), стоявшие южнее Хайчена.
В то время как действия Оку против Южного отряда носили демонстративный характер и имели целью удержать его на месте, Нодзу повел свою атаку очень энергично и двумя дивизиями обрушился на правый фланг 2 сибирского корпуса, занятый бригадой 31-й пехотной дивизии. Полки бригады, поддержанные отрядами полковников Лордкипанидзе и Поповича-Липоваца, мужественно оборонялись, сами переходя в частые штыковые атаки, и хотя потеряли при этом 75% своих офицеров, но все-таки сдержали наступление японцев. Однако угроза противника обойти наш правый фланг и отрезать отряд от южной группы была так велика, что командующий армией приказал генералу Засуличу отвести свой корпус к Хайчену. Отход после упорного боя в страшный знойный день был крайне труден. Корпус потерял 27 офицеров, 730 нижних чинов, причем 5 [157] офицеров и 120 нижних чинов были жертвами солнечного удара.
Для атаки Восточного отряда Куроки направил 1 1/2 дивизии. Бой начался на рассвете столкновением противника с нашими охотничьими командами. Последние держались очень упорно и обнаружили обход нашего правого фланга японской пехотной бригадой (6 батальонов). Для противодействия обходу здесь были спешно собраны 10 рот, которые и остановили его.
Затем начался артиллерийский поединок, во время которого около 3 часов дня был убит начальник отряда генерал-лейтенант граф Келлер, обходивший позицию и воодушевлявший войска примером личного мужества.
Нельзя сказать, чтобы граф Келлер пользовался большим авторитетом как полководец, -- дела под Хояном 21 июня и 4 июля не способствовали этому, -- но все же это был один из лучших наших генералов в эту войну: как вождю ему были присущи энергия, настойчивость в достижении боевых целей и личное мужество. Недоставало "уменья", что он и сам признавал неоднократно, прося генерала Куропаткина освободить его от командования отрядом, так как чувствовал себя не подготовленным к столь ответственной задаче. В отряде графа все любили как человека и начальника. Он был прост с солдатами, с офицерами держал себя как джентльмен и старший товарищ и был для всех доступен. В его отношениях к войскам чувствовалась искренняя сердечность и заботливость, и они всегда видели его на биваке рядом с собою, среди коновязей и палаток; на походе -- среди колонн, на коне; в бою -- под огнем. Такой именно начальник и нужен был войскам Восточного отряда, среди которых авторитет высших начальников был сильно поколеблен и ослаблен событиями Тюренченского боя. Под мягкой, но твердой рукой графа Келлера отряд оправился, повеселел и дрался молодецки. Личное мужество начальника отряда увлекало всех.
Его смерть произвела, конечно, на войска потрясающее впечатление, но не ослабила их стойкости. [158]
По свидетельству участника этого боя А. Свечина, "день 18 июля был блестящим днем для нашей артиллерии". Атаковавшие Тхавуанскую позицию японские войска располагали 12-ю полевыми и 1 горною батареями. Против наших 28 полевых орудий и 4 слабых коннорных пушек пограничной стражи у японцев было 78 орудий. Тем не менее наша артиллерия, деятельно работая до вечера, парализовала большую часть японских батарей и удачно помогала стрелкам отражать наступление японской пехоты{89}.
Зато в управлении боем тотчас после смерти графа Келлера начались недоразумения, повлекшие, между прочим, несвоевременный отход с позиции на левом фланге 23 восточносибирского стрелкового полка и в результате боевого дня отряд был отведен генерал-майором Кашталинским на Ляндясанскую позицию в 30 верстах от Ляояна{90}.
Атака японцев на 10-й корпус началась внезапным нападением их под покровом предрассветного тумана на сторожевое охранение, выставленное на Юшулинском перевале от 122 пехотного Тамбовского полка. Нападение это удалось, и полку грозила опасность быть смытым со своего бивака лавиной японского огня и штыков. Его спасла находчивость подполковника Липпомана, который бросился со своим батальоном на японцев и задержал их наступление. Полк успел занять позицию на сопках позади бивака; здесь на помощь ему подоспели части резерва, и дальнейшие попытки противника продвинуться вперед не имели уже успеха до вечера.