Сознавая важность потери редутов, генерал Смирнов решился взять их обратно ночной атакой. Три роты 13 восточносибирского стрелкового полка должны были зайти во фланг и тыл редутов, а батальон 14 полка атаковать их с фронта. Атака удалась лишь отчасти: обходная колонна сбилась с пути, запоздала и участия в бою не приняла, вследствие чего удалось занять лишь редут No1, но удержаться на нем мы долго не могли. В течение дня 10 августа [190] противник забросал его снарядами, и к вечеру этого дня мы вынуждены были окончательно отказаться от мысли вернуть себе редуты. И потому вечером 10 же августа войска Восточного фронта отошли на Китайскую стенку, находившуюся позади редутов. Это был вал в сажень вышиною, тянувшийся от долины Лунхе вдоль II и III фортов до батареи А. Едва устроившись на новой позиции, войска наши ночью же выдержали на ней два яростных штурма. Оба они были отбиты. Как дорого стоили японцам эти пять боевых дней, видно из того, что в одну только эту последнюю ночь они потеряли около 3 тыс. человек. Убедившись на столь дорогом кровавом опыте, что взять Артур одним ударом нельзя, японцы повели правильную инженерную атаку крепости, дорого им стоившую и удержавшую надолго под стенами ее целую японскую армию.
Это было для нас, конечно, очень крупным успехом, и им Артур был обязан проницательности и распорядительности генерала Смирнова, энергии генерала Кондратенко, мужеству генерала Горбатовского и стойкости войск. Пятидневный штурм крепости послужил для гарнизона ее прекрасной школой, в которой талантливые, деятельные начальники показали войскам, что враг не так страшен, как рассказывали, что японцев можно бить. После Цзиньчжоуского боя и боев на передовых позициях это было очень важно и сильно подняло дух гарнизона.
Глава шестая.
Ляоян
Донесение Стесселя о том, что Порт-Артур устоял против первого жестокого многодневного штурма, дошло до Маньчжурской армии в дни не менее жестоких испытаний для нее самой на передовых Ляоянских позициях. Генерал Куропаткин тотчас же объявил эту радостную весть армии, "чтобы поднять ее дух". Но армия в этом не нуждалась.
Без опасения быть обвиненным в преувеличении, в риторичности, можно сказать, что с самого начала войны все в армии ждали решительного генерального сражения под Ляояном как праздника, как награды за "терпение", за ряд бесплодных жертв и напрасных героических усилий. Если что и поддерживало еще этот угасаемый ряд отступлений, так это именно сближение с Ляояном, ожидание боя под ним и вера в победу, после которой мы пойдем вперед. Если чего и страшились войска, так это чтобы и Ляоян, выросший в сознании армии в ее военную столицу, "не отдали без боя", из боязни обхода нас слева, проявленной под Дашичао и Хайченом.
На этот раз, казалось, этого не случится. В Ляояне сосредоточивали огромные боевые и продовольственные запасы, спешно доканчивали укрепления, впереди позиций снимали выросший за лето гаолян. И, наконец, вокруг Ляояна закипел желанный бой.
Как известно, после боя 18 июля войска Маньчжурской армии заняли: 1, 2 и 4-й сибирские корпуса (южная группа) [193] -- Айсандзянскую позицию; 3-й сибирский корпус, командование которым вместо убитого графа Келлера вверено было генерал-лейтенанту Иванову, -- Ляндясанскую и 10-й армейский корпус -- Анпилинскую. Заняв Хайчен, японские армии успели продвинуться вперед на один лишь переход. Военные действия были приостановлены двухнедельными тропическими дождями. Когда они стали утихать, генерал-адъютант Алексеев вновь возбудил вопрос о необходимости помочь Артуру. 1 августа он сообщил генерал-адъютанту Куропаткину, что Стессель просит содействия Маньчжурской армии, так как положение крепости после занятия японцами Волчьих гор и Дагушаня значительно ухудшилось, а непрерывные бои ослабили силы гарнизона. И потому нельзя ли, в виду ослабления противника на нашем южном фронте, перейти хотя бы в демонстративное наступление к Хайчену.
Генерал Куропаткин ответил на это главнокомандующему, что просьбы Стесселя о помощи он приписывает только нервному его состоянию; "повторять Вафангоу нам нежелательно, а оно легко повторится, если мы двинем отряд на юг даже до Хайчена", движение это никакой действительной пользы Порт-Артуру не принесет. К тому же, по словам Куропаткина, замечалось усиленное передвижение японских войск к правому их флангу; армия Куроки была значительно сильнее того, что мы о ней знали. Видимо, готовился удар на Ляоян или даже на Мукден. При таких условиях движение на юг, по мнению генерала Куропаткина, представляло большую опасность.
На этот раз генерал Куропаткин был прав: демонстративное движение на юг отряда не могло ни помочь осажденной крепости, ни улучшить положение Маньчжурской армии. Другое дело, если бы не в демонстративное, но решительное наступление перешла вся армия. Но для этого генералу Куропаткину она все еще казалась недостаточно сильной. Поэтому "для перехода с надеждой на успех в наступление", он просит 2 августа генерал-адъютанта Алексеева назначить в состав Маньчжурской армии, кроме 5 [194] сибирского корпуса, еще и 1-й армейский корпус, двигавшийся на театр вслед за 17-м армейским корпусом, и ходатайствовать о присылке из Европейской России еще 2 корпусов. Главнокомандующий уважил эту просьбу: 1-й армейский корпус был включен в состав Маньчжурской армии; в то время большая часть 6 сибирского корпуса, по желанию генерала Куропаткина, была расположена у Мукдена для обеспечения этого пункта со стороны средней Ляохе и верхней Тайцзыхе.