Но и на этот раз события застигли нас врасплох: мы оказались неготовыми реагировать на них достойным образом, а гибель Порт-Артура сама по себе не настолько потрясла Куропаткина, чтобы вызвать в душе его бурю сложных чувств, рождаемых таким несчастьем, таким унижением родных знамен и торжеством соперника. Оно не создало в нем ни подъема энергии, ни решимости отчаяния. Впечатления от порт-артурской катастрофы хватило лишь на то, чтобы решиться, наконец, послать в тыл японцам отряд генерала Мищенко.
Задуман был этот набег генералом Куропаткиным еще в октябре месяце. Для своего успеха он нуждался, конечно, во внезапности появления нашей конницы в тылу японских армий, т.е. в тайне его подготовки, энергии и быстроте выполнения. Но так как главнокомандующий два месяца колебался с осуществлением этой идеи, то о набеге стали говорить не только в армии, но даже в Петербурге. И вот теперь генерал Куропаткин, наконец, решился его осуществить, "чтобы отвлечь общие мысли от участи Артура, чтобы смягчить хоть чем-нибудь произведенное этой капитуляцией впечатление на армию, Россию да и на весь политический мир"{148}.
С этою целью под начальством генерал-адъютанта Мищенко сформирован был конный отряд 72 1/2 сотни и эскадронов, 4 конно-охотничьих команд, при 22 орудиях, силою до 7 тыс., и ему поставлены были задачи: произвести капитальную порчу железной дороги в районе Хайчен-Дашичао-Гайчжоу, чтобы задержать перевозку армии Ноги из Порт-Артура, захватить Инкоу, уничтожить собранные там японцами запасы и поселить панику в тылу японской армии.
Утром 27 декабря отряд, разделенный на три колонны, выступил из Сыфонтая и двинулся на юг по левому берегу Ляохе. Тотчас же на всем протяжении от Давана до Ляояна зажглись огромные костры, и столбы густого черного дыма поднялись к небу. Это китайцы-шпионы давали японцам знать, что русские идут. После небольших, но горячих [265] боевых столкновений у деревень Калихе, Сандакана и у г. Ньючжуана отряд наш 29 декабря подошел к Инкоу и 30 декабря, с наступлением вечера, атаковал ж. д. станцию.
Штурм не удался. Движение нашей штурмовой колонны (полковник Харанов) было обнаружено японцами, и они с 900 шагов открыли по ней сильнейший пачечный огонь. Вследствие выяснившейся невозможности без новых огромных потерь овладеть станцией, полковник Харанов прекратил штурм ее и отвел свою колонну к главным силам{149}. К утру 31 декабря для отряда сложилась следующая обстановка: со стороны Дашичао к Инкоу спешно двигались 5 японских батальонов; у Ньючжуана сосредоточивался значительный японский отряд из всех родов оружия, чтобы преградить дорогу нашему отряду; теплая погода могла окончательно испортить и без того ненадежный лед на Ляохе, правый берег которой намечался при неудаче наиболее безопасным путем отступления.
Поэтому, считая вторичную атаку Инкоу и движение на Дашичао не сулящими успеха, а дальнейшее пребывание отряда на левом берегу Ляохе, между рекою и железною дорогою, рискованным, генерал Мищенко в тот же день, 31 декабря, начал отступление и в ночь под новый 1905 год благополучно перевел все три колонны на правый берег Ляохе.
Японцы последовали на этот берег только за восточною колонною (генерал-майора Телешева), которая и выдержала 1 января у Санчахе упорный бой, заставив неприятеля прекратить преследование. 3 января отряд благополучно возвратился в Сыфонтай и 6 числа был расформирован.
Отплаты за Порт-Артур не вышло. Результаты набега были незначительны и несущественны: захвачено около 600 повозок японского обоза с продовольствием, взято в плен 19 человек и уничтожено в боях и на заставах 500-600 японцев, сожжены у Инкоу склады дров и фуража, испорчен железнодорожный путь у Хайчена и между Дашичао и Инкоу, причем произведены крушения -- у Хайчена поезда, [266] у Инкоу паровоза. Обстоятельство это хотя и вызвало задержку в отправке армии Ноги с Квантуна в Маньчжурию, но ненадолго; 2 января 1905 г. в составе 4 дивизий и 2 резервных бригад, всего около 100 тыс. человек, она двинулась на север и в начале февраля присоединилась к войскам маршала Ойямы.
Малоуспешность набега объясняется несвоевременностью его, не удовлетворительною, спешною его организацией, походившею скорее на импровизацию, и неправильно поставленной задачей его.
В октябре, когда впервые родилась мысль о набеге, не только в деревнях, но и на полях еще можно было найти значительные запасы для довольствия людей и лошадей. За истекшие с того времени два месяца они значительно убавились, а в иных местах и вовсе исчезли; это вынудило придать отряду большой обоз, сильно замедлявший быстроту его движения. Единство отряда нарушено было включением в состав его частей, дотоле мало знавших друг друга; многие части лишь накануне выступления в набег поступили в подчинение генерала Мищенко, который должен был уже в походе знакомиться с ними и их начальниками; отряд обременен был многочисленной артиллерией и огромным обозом (1500 вьюков с продовольствием){150}.