VIII.
Въ самомъ началѣ 1882 года въ Петербургъ пріѣхала извѣстная французская писательница, издательница журнала "Nouvelle Revue" и политическій другъ Гамбетга, m-me Adane (Julliette Lambèr). Пламенная патріотка, она жила идеей реванша нѣмцамъ и, узнавъ о взглядахъ на нихъ Скобелева, пожелала съ нимъ познакомиться. Они разговорились, конечно, на тему о войнѣ.
-- Я не люблю войны, сказалъ Скобелевъ.-- Я слишкомъ много въ ней участвовалъ. Никакая побѣда не вознаграждаетъ за трату энергіи, силъ, богатствъ и за человѣческія жертвы. Но есть одна война, которую я считаю священною. Необходимо, чтобы пожиратели (les manguers) славянъ были въ свою очередь поглощены... Германія, я это вижу, я это чувствую, я вамъ это предсказываю, будетъ когда-нибудь съѣдена славянами...
-- Генералъ, эти слова вы должны были бы сказать въ Парижѣ.
-- Они тамъ останутся безъ отклика. Я уже былъ въ Парижѣ. Всѣ боятся Бисмарка и потому всѣ ему подчиняются.
Г-жа Аданъ однако настаивала на Необходимости Скобелеву поѣхать въ Парижъ.
-- Но кто меня знаетъ въ Парижѣ? спрашивалъ Скобелевъ.
-- Сознаюсь,-- немногіе, кромѣ арміи и журналистовъ.
-- Я боюсь Парижа и парижскихъ газетъ,-- замѣтилъ Скобелевъ.
Четыре дня спустя послѣ этого разговора m-me Аданъ уѣхала въ Парижъ, а черезъ недѣлю выѣхалъ туда же и Скобелевъ.