* * *

Въ этихъ политико-экономическихъ разсужденіяхъ Скобелева у него много общаго съ Бисмаркомъ. Послѣдняго онъ не любилъ, какъ ограбившаго Францію въ 1870 году, и обманувшаго Россію въ 1878-мъ, но высоко цѣнилъ его, какъ германскаго! патріота.

-- Терпѣть не могу нѣмцевъ,-- говорилъ онъ...-- Меня; больше всего бѣситъ наша уступчивость этимъ колбасникамъ. Даже у насъ въ Россіи мы позволяемъ имъ безнаказанно дѣлать все, что угодно. Даемъ имъ во всемъ привилегіи, а потомъ сами же кричимъ, что нѣмцы все забрали въ руки. Конечно, отчего же и не брать, когда наши добровольно все имъ уступаютъ. А они своею аккуратностью и терпѣніемъ, которыхъ у насъ мало, много выигрываютъ и постепенно подбираютъ все въ свои руки. А все-таки нельзя имъ не отдать справедливости, нельзя не уважать ихъ, какъ умныхъ и ловкихъ патріотовъ. Они не останавливаются ни предъ какими мѣрами, если только видятъ пользу своего фатерланда. Нѣтъ у насъ такихъ патріотовъ, какъ Бисмаркъ, который высоко держитъ знамя своего отечества и въ то же время ведетъ на буксирѣ государственныхъ людей чуть не всей Европы... Самостоятельности у насъ мало въ политикѣ... Ненавижу я этого трехволосаго министра-руссофоба, но вмѣстѣ съ тѣмъ и глубоко уважаю его, какъ геніальнаго человѣка и истаго патріота. Вотъ бы намъ побольше людей съ такимъ твердымъ, рѣшительнымъ характеромъ!..

Когда пронесся слухъ о назначеніи министромъ иностранныхъ дѣлъ, вмѣсто ушедшаго на покой князя А. М. Горчакова, графа А. В. Адлерберга {Адлербергъ, графъ, Александръ Владиміровичъ, ген.-адъютаніъ, ген. отъ инфантеріи и членъ Госуд. Совѣта (1818--1888 г.г.), видный государственный дѣятель царствованія имп. Александра ІІ-го. Занимая постъ министра Импер. Двора и Удѣловъ и пользуясь огромнымъ довѣріемъ Государя и его любовью, гр. Адлербергъ принималъ дѣятельное участіе во всѣхъ важнѣйшихъ событіяхъ этого царствованія, нерѣдко безъ облеченія этого участія въ офиціальныя формы.}, Скобелевъ написалъ одному изъ близкихъ ему людей замѣчательное письмо. Отдавая должную дань дарованіямъ гр. Адлерберга и его безупречной честности, Скобелевъ писалъ:

-- "Онъ дипломатъ старой школы, быть можетъ, въ лучшемъ значеніи слова; но онъ, думаю, не политикъ. Въ нашъ вѣкъ не воскресить дипломатическихъ вліятельныхъ канцелярій, считавшихъ династическія соображенія и тайну наиболѣе пригодными способами дѣйствія ..

... "Только политикъ въ состояніи оцѣнить всю необходимость несравненно широкой постановки вопросовъ народныхъ, политическихъ, соціальныхъ передъ нервнымъ, прихотливымъ, въ высокой степени подозрительнымъ, сегодняшнимъ мыслящимъ большинствомъ въ Европѣ и даже у насъ; только политикъ признаетъ, наконецъ, всю неотразимую нынѣ силу печатнаго слова и, любя и уважая его законное общественное значеніе, увлечетъ его за собою во имя великой, въ концѣ концовъ, всѣмъ одинаково дорогой, государственной цѣли. Таковыя передовыя могучія силы бывали во всѣ вѣка; вспомнимъ Демосѳена, Кромвеля, Петра Великаго...

"Въ самомъ дѣлѣ, не находится ли въ наше своеобразно-переходное время дипломатъ старой школы къ современному политику въ томъ же отношеніи, въ какомъ находился нашъ крымскій кремневый солдатикъ къ союзнику, вооруженному Минье или Эндфильдомъ?..

Въ какой степени вѣрно понималъ Скобелевъ непригодность средствъ и представителей профессіональной дипломатіи въ разрѣшеніи вопросовъ, гдѣ война и политика тѣсно сплелись, свидѣтельствуетъ слѣдующій фактъ, разсказанный М. А. Газенкампфомъ въ своемъ дневникѣ изъ эпохи 1877--78 г.г.

Предъ Берлинскомъ конгрессомъ гр. Н. П. Игнатьевъ {Игнатьевъ, графъ, Николай Павловичъ, ген.-адъютантъ, ген. отъ кавалеріи, членъ Госуд. Совѣта (1832--1908), видный государственный дѣятель царствованія ими. Александра II на дипломатическомъ поприщѣ, былъ съ 1864-го по 1877 г. посломъ въ Константинополѣ, а въ 1878 г.-- уполномоченнымъ Россіи по заключенію мира съ Турціей въ Санъ-Стефано. Съ 1881 г. по 1882 г. былъ министромъ внутр. дѣлъ.} былъ посланъ чрезвычайнымъ посломъ въ Вѣну, чтобы установить наше согласіе съ Австріей къ предстоящему конгрессу. Къ выбору для этой миссіи Игнатьева Газенкампфъ относился критически, полагая, что въ Австріи Игнатьеву довѣряютъ столь же мало, какъ и въ Турціи.-- "Недѣли двѣ спустя, разсказываетъ Газенкампфъ, мнѣ это вполнѣ откровенно высказалъ, конечно, въ бесѣдѣ съ глазу на глазъ австрійскій военный агентъ, флигель-адъютантъ баронъ Лёнейзенъ. "Какъ жаль, говорилъ онъ, что вашъ Государь послалъ къ нашему для такихъ интимныхъ переговоровъ профессіональнаго дипломата, а не одного изъ отличившихся въ войнѣ, генераловъ, какъ, напримѣръ, Гурко, Тотлебена, князя Имеретинскаго или Радецкаго. Каждый изъ нихъ былъ бы встрѣченъ императоромъ съ сердечнымъ довѣріемъ, и соглашеніе было бы достигнуто легко и скоро" { М. Газенкампфъ. Мой дневникъ 1877--78 г.г. СПб. 1908 г., стр. 517.}.

Игнатьеву, дѣйствительно, соглашенія достигнуть не удалось.