-- Говорятъ, какъ же вы будете воевать, когда у васъ денегъ нѣтъ, когда вашъ рубль ходитъ 62 копѣйки за 100? Я ничего не понимаю въ финансахъ, но чувствую, что финансистынѣмцы тутъ что-то врутъ.
Въ 1793 году финансы Франціи были еще и не въ такомъ положеніи. Металлическій 1 франкъ ходилъ за 100 франковъ кредитныхъ. Однако Наполеонъ, не имѣя для солдатъ сапогъ, одежды, пищи, пошелъ на непріятеля и досталъ не только сапоги, одежду и пищу для солдатъ, но и обогатилъ французскую казну, а курсъ свой поднялъ опять до 100 и даже за 100. При Петрѣ Великомъ мы были настолько бѣдны, что послѣ сраженія подъ Нарвой, когда у насъ не было орудій, намъ пришлось колокола переливать на пушки. И ничего! Послѣ Полтавскаго боя все измѣнилось, и съ тѣхъ поръ Россія стала великой державой.
А покореніе Россіи татарами?.. Что жъ вы думаете, они покорили Россію потому, что курсъ ихъ былъ очень хорошъ, что ли? Просто ѣсть нечего было, ну, и пошли и завоевали Россію, а Россію завоевать не шутка!
Я не говорю: воевать теперь. Пока еще нашъ курсъ 62 копѣйки, можно и погодить, но нѣмцы долго ждать не заставятъ и живо уронятъ его. Вотъ тогда будетъ пора!
Еще я не понимаю, зачѣмъ намъ на войну деньги? На нашей землѣ кредитный билетъ ходитъ рубль за рубль. Мы вѣримъ прочности нашего государственнаго устройства, и пусть у насъ пишутъ деньги хоть на кожѣ, мы имъ повѣримъ, а въ дѣлѣ кредита это все, что требуется.
Если бы Богъ привелъ намъ перенести войну на непріятельскую территорію, то врагъ долженъ за честь считать, ежели я ему заплачу за что-нибудь нашимъ кредитнымъ рублемъ. Даже кредитные билеты я отдамъ съ сокрушеннымъ сердцемъ. Непріятель долженъ насъ кормить даромъ.
Господа юристы утверждаютъ, что побѣдитель долженъ бытъ великодушенъ съ непріятелемъ, и за все, что взято голоднымъ солдатомъ, должно быть заплачено. Творцы берлинскаго договора готовы были сами обязать Россію заплатить контрибуцію, только бы доказать передъ Европой, какъ мы великодушны.
Господи! Какъ вспомнишь объ этомъ,-- такъ плакать хочется. Издержки войны они предоставили заплатить русскому мужику, который и безъ того не можетъ управиться съ недоимками и загребущими лапами кулака!
Хорошо французскимъ и нѣмецкимъ буржуа считать войну экономическою ересью, когда у нихъ ходитъ монета сто за сто, когда всѣ сыты, работы вволю, растетъ просвѣщеніе... Но когда приходится довольствоваться хлѣбомъ съ мякиной, задыхаться въ неоплаченныхъ долгахъ, когда русскому все равно умирать ли отъ голода, или отъ руки непріятеля, то онъ захочетъ войны уже по одному тому, что умирать въ бою, по понятіямъ народа, несравненно почетнѣе. При этомъ остается еще надежда остаться живымъ, побѣдить!
Всегда, разумѣется, найдутся сытые, имѣющіе спокойныя, обезпеченныя средства къ жизни, какъ, напримѣръ, капиталисты, купцы, въ особенности чиновники, получающіе вѣрное содержаніе. Они будутъ противъ войны, даже съ потерей государственной чести, но въ этихъ случаяхъ слѣдуетъ принимать въ соображеніе экономическое положеніе массы простого народа, а не обезпеченныхъ классовъ, питающихся невѣжествомъ, добродушіемъ и слабостями. Впрочемъ, русскіе, въ большинствѣ, такъ созданы, что когда вопросъ коснется нашей государственной чести, то даже эти сытые классы охотнѣе въ тяжкую годину пойдутъ на жертвы, чѣмъ поступятся честью. Они будутъ ворчать на разстройство дѣлъ и все-таки принесутъ свой грошъ!