Она даже близка...
Это будетъ продолжительная, кровопролитная, страшная борьба, но, что касается меня, то я убѣжденъ, что въ концѣ концовъ побѣдятъ славяне.
Что касается васъ, то съ вашей стороны весьма естественно желаніе узнать, какъ слѣдуетъ держать себя, ибо у васъ кровь уже льется. Объ этомъ я не стану много распространяться, но могу васъ увѣрить, что если попробуютъ тронуть государства, признанныя европейскими договорами, хотя бы Сербію и Черногорію... О! тогда вы не одни будете драться...
Еще разъ благодарю и, если будетъ угодно судьбѣ,-- до свиданья на полѣ сраженія, бокъ-о-бокъ противъ общаго врага".
Въ дальнѣйшей бесѣдѣ онъ произнесъ вторую рѣчь, содержаніе которой такъ свѣжо, такъ вѣрно отвѣчаетъ современнымъ намъ событіямъ, что она кажется произнесенною по поводу ихъ вчера или сегодня.
Вотъ что сказалъ Скобелевъ 32 года назадъ.
-- "Европѣ грозитъ опасность великой войны -- она неизбѣжна. Берлинскій трактатъ топчется въ грязь Австріей. Россіи нѣтъ причинъ быть довольной этимъ трактатомъ; для нея и для южныхъ славянъ это былъ плохой договоръ, но, по крайней мѣрѣ, онъ спасаетъ ихъ отъ гнета иностранныхъ деспотовъ. Если онъ будетъ нарушенъ, будетъ война. Вы скажете, что эта война будетъ безумна, что это самоубійство. Можетъ быть. Но есть обстоятельства, когда самоубійство неизбѣжно. Въ войнѣ нѣтъ нужды. Миръ можетъ быть сохраненъ, если факты будутъ во время признаны. Объ этихъ фактахъ я и хочу вамъ напомнить, такъ какъ дипломаты ихъ затемнили.
Я не имѣю вражды противъ Германіи, но почему не удерживаетъ она Австрію отъ посягательствъ? Если бы Берлинъ сказалъ: "руки прочь", Вѣнѣ пришлось бы повиноваться. Славяне одного желаютъ: остаться славянами; они не хотятъ быть мадьяризованы, германизованы или подъ властью іезуитовъ.
Австріи дано право занять и управлять двумя провинціями для установленія въ нихъ порядка, но она превышаетъ свои полномочія, усиливая рекрутскій наборъ и распространяя въ народѣ іезуитское ученіе. Славяне были самостоятельнѣе даже подъ турецкимъ владычествомъ, чѣмъ подъ гнетомъ вѣнской бюрократіи. Почему не хочетъ Австрія дать имъ развиваться по своему и жить своею жизнью, можетъ быть, суровой и грубой? Но эта жизнь должна служить основой ихъ общественнаго и политическаго развитія...
Россія -- единственная страна въ Европѣ, гдѣ достаточно идеализма, чтобы воевать изъ-за чувства. Ея народъ не уклоняется отъ жертвъ за вѣру и братство. Остерегайтесь довести эти чувства до крайнихъ предѣловъ" {"Русская Старина", 1914 г. іюль.}.