И нынѣ, когда насталъ для Европы часъ Страшнаго суда, когда Россія обнажила свой мечъ въ защиту себя, Славянства и мирной культуры народовъ отъ грубой силы тевтоновъ,-- "нынѣ силы небесныя съ нами невидимо служатъ"... Среди нихъ и духъ великаго Славянина...
Смотрите -- и вы увидите тѣнь "Бѣлаго воина" -- "Бѣлаго генерала" -- надъ русскими полками, надъ русскимъ народомъ, надъ всѣмъ Славянствомъ .. Смотрите!..
В. А.
4 августа 1014 г. СПб.
I.
Скобелева сдѣлала "политикомъ" русско-турецкая война 1877--78 г.г.
Правда, онъ не чуждъ былъ политическихъ вопросовъ и до нея. Дѣятельно, всѣмъ сердцемъ и умомъ участвуя въ собираніи Средней Азіи подъ русское владычество, онъ и тамъ уже сталкивался съ политикой Россіи и ея великодержавными задачами, но лишь съ политикой окраинной,-- лишь въ сферѣ средне-азіатскаго вопроса. Относясь ко всему, что онъ дѣлалъ, со всѣмъ пыломъ души, отдавая любимому дѣлу весь свой умъ, всѣ свои силы, Скобелевъ и тамъ, въ Средней Азіи, не ограничивался только исполненіемъ боевыхъ задачъ, которыя ему давались, а смотрѣлъ впередъ и связывалъ стратегію съ политикой. Его стремленіе воздѣйствовать на послѣднюю свидѣтельствуется цѣлымъ рядомъ "записокъ", которыя онъ подавалъ "по начальству". Но онъ былъ еще молодъ, въ небольшихъ чинахъ -- и его имя подъ этими "записками" не останавливало на себѣ вниманія высокаго начальства,-- и онѣ "подшивались" къ дѣламъ, быть можетъ, даже не прочитанными, хотя логика событій и приводила рано или поздно въ исполненіе все то, что въ своемъ прозрѣніи намѣчалъ Скобелевъ {Такъ, въ 1871 г. Скобелевъ представилъ въ штабъ Кавказскаго военнаго округа записку о занятіи Хивы. Ее "подшили" къ дѣлу. Въ 1881 г., возвращаясь изъ Ахалъ-Текинской экспедиціи, Скобелевъ взялъ ее и сдѣлалъ на ней слѣдующую надпись: -- "На записку эту въ свое время никто не обратилъ вниманія... Тѣмъ не менѣе, все предположенное относительно Хивы исполнено въ 1873 году... Генералъ-адъютантъ Скобелевъ. Минскъ. 15 іюня 1882 г.". Записка эта напечатана впервые въ "Историч. Вѣстникѣ", 1882 г., No 10.}.
Политическимъ дѣятелемъ въ томъ смыслѣ, въ которомъ позже стали говорить о Скобелевѣ, сдѣлала его, повторяю, русско-турецкая война 1877--78 г.г. Сформировавъ его окончательно, какъ боевого дѣятеля, она сдѣлала его и зрѣлымъ государственнымъ человѣкомъ въ широкомъ смыслѣ слова. Берлинскій конгрессъ, которымъ эта война закончилась, ввелъ его въ кругъ широкихъ вопросовъ международной европейской политики. Они захватили его -- и съ тѣхъ поръ даже дорогой ему дотолѣ и наиболѣе близко изученный вопросъ о положеніи Россіи въ Средней Азіи получилъ совсѣмъ иное, болѣе широкое освѣщеніе и трактовку.
Многіе писали и думали,-- думаютъ, быть можетъ, и донынѣ, что выступленіе Скобелева съ политическими рѣчами противъ нѣмцевъ было лишь стремленіемъ къ новой авантюрѣ "Бѣлаго генерала", который тяготился миромъ, жаждалъ новой славы, искалъ новыхъ сильныхъ впечатлѣній,-- и полу-снисходительно, полу-презрительно прилагали къ нему извѣстный лермонтовскій стихъ:
"...А онъ, мятежный, ищетъ бури.