Какъ будто въ буряхъ есть покой!.."
Это было хлестко, но легкомысленно, невѣрно по существу а свидѣтельствовало лишь о завистливости однихъ и тупой ограниченности другихъ, "всѣмъ довольныхъ", безразличныхъ къ чести и достоинству своего Отечества, безразличныхъ даже къ тому, въ чьемъ подданствѣ они будутъ завтра состоять,: -- Россіи, Германіи или Австріи,-- лишь бы ихъ не трогали, лишь бы отъ нихъ чего-нибудь не потребовали ..
Взгляды Скобелева на войну извѣстны.
-- Война, говорилъ онъ, извинительна, когда я защищаю себя и своихъ, когда мнѣ нечѣмъ дышать, когда я хочу выбиться изъ душнаго мрака на свѣтъ Божій... Подло и постыдно начинать войну такъ себѣ, съ вѣтру, безъ крайней, крайней необходимости... Никакое легкомысліе въ этомъ случаѣ не простительно... Черными пятнами на короляхъ и императорахъ лежать войны, предпринятыя изъ честолюбія, изъ хищничества, изъ династическихъ интересовъ...
Впечатлѣніе, произведенное на русское общество итогами Берлинскаго конгресса, слишкомъ еще памятно и хорошо извѣстно, чтобы на немъ останавливаться. И было бы странно и несправедливо отказывать Скобелеву въ правѣ на то, что признавалось за всѣмъ русскимъ обществомъ: на неудовлетворенность итогами войны, на сознаніе обиды, нанесенной въ Берлинѣ Россіи, на негодованіе противъ "честнаго прусскаго маклера"... Онъ, видѣвшій смерть столькихъ своихъ соратниковъ, ихъ героическіе подвиги и труды,-- онъ, столько разъ самъ смотрѣвшій въ глаза смерти, отдавшій этой войнѣ весь пылъ своей богатырской души, весь геній своего ума, всю ее вынесшій на своихъ плечахъ, онъ чувствовалъ эту неудовлетворенность, эту обиду и это негодованіе сильнѣе, чѣмъ кто-либо другой... Вся послѣдующая за этой войной его политическая дѣятельность была естественнымъ исходомъ этихъ чувствъ. Онъ не обрушилъ только свои пени, жалобы, негодованіе на нашу дипломатію, не отдался разочарованію, не снялъ мундира, не ушелъ въ революцію, куда его заманивали. Онъ поступилъ какъ честный гражданинъ, какъ зрѣлый государственный мужъ. Онъ сталъ лишь глубже изучать причины, погубившія въ Берлинѣ славянское дѣло, и нашелъ ихъ:
-- Нашъ врагъ, врагъ всего Славянства -- нѣмецъ.
Событія всѣхъ послѣдующихъ лѣтъ, завершающіяся нынѣ, безпримѣрною войною, краснорѣчиво показали, что онъ былъ правъ въ этомъ своемъ выводѣ.
Успокоиться на немъ онъ, конечно, не могъ; это было чуждо его дѣятельной натурѣ, его пламенной любви къ Россіи и Славянству. И онъ сталъ предостерегать славянъ относительно, нѣмцевъ, проповѣдывать неизбѣжность борьбы съ ними и готовиться къ ней.
Прослѣдите хронологически всѣ выступленія Скобелева противъ нѣмцевъ -- и, опредѣливъ ихъ начальный моментъ, вы съ несомнѣнностью установите психологическую ихъ основу и логическое развитіе и наростаніе его идей въ полномъ соотвѣтствіи съ событіями тогдашней политической жизни Европы и личными его воспріятіями отъ Германіи. Среди послѣднихъ рѣшающее значеніе имѣла поѣздка Скобелева на маневры германской арміи.