Когда въ Санъ-Стефано заключенъ былъ миръ, Скобелевъ, стоявшій во главѣ авангарда нашей арміи подъ Константинополемъ, возмущенно говорилъ В. II. Немировичу-Данченко:
-- Какой это миръ!.. Развѣ такого мы въ правѣ были ждать? Вы увидите, что цѣною нашей крови мы дадимъ все врагамъ Россіи и ничего не получимъ сами. Я предчувствую, что все выиграетъ Австрія и враги славянства... Нужно еще нѣсколько столѣтій ждать, чтобы обстоятельства сложились такъ выгодно, какъ теперь...
Скобелеву казалось, что насталъ часъ рѣшенія славянскаго вопроса.
-- Я рисую себѣ въ будущемъ, говорилъ онъ тогда же,, въ Санъ-Стефано, тому же своему собесѣднику,-- вольный союзъ; славянскихъ племенъ. Полнѣйшая автономія у каждаго; одно; только общее -- войска, монета и таможенная система. Въ остальномъ -- живи, какъ хочешь, и управляйся внутри у себя, какъ можешь... А что касается до свободы, то, вѣдь, я говорю не о завтрашнемъ днѣ... Къ тому-же времени, пожалуй, Россія будетъ еще свободнѣе ихъ... Уже и теперь вольный воздухъ широко льется въ нее, погодите... Разумѣется, мы все потеряемъ, если останемся въ прежнихъ условіяхъ... Племена и народы не знаютъ платонической любви... Этакъ они сгруппируются вокругъ Австріи и вмѣстѣ съ нею оснуютъ южно-славянскую монархію... Тогда мы пропадемъ, потому что при помощи Австріи католичество широко разольется у нихъ... Оно захватитъ все и всѣхъ, и въ первомъ спорномъ вопросѣ славяне южные пойдутъ противъ сѣверныхъ, и будетъ эта братоубійственная война торжествомъ всякой нѣмецкой челяди... Но это невозможно и невозможно... Если мы запремся, да отъ всѣхъ принциповъ новой государственной жизни стѣной заслонимся -- дѣло плохо... На это хватитъ у насъ государственной Мудрости... А пока наше призваніе охранять ихъ, именно ихъ... Безъ этого -- мы сами уйдемъ въ животы, въ непосредственность, потеряемъ свой историческій raison d'être !
-- Мой символъ кратокъ: любовь къ отечеству, свобода, наука и славянство!. На этихъ четырехъ китахъ мы построимъ такую политическую силу, что намъ не будутъ страшны ни враги, ни друзья. И нечего думать о брюхѣ; ради этихъ великихъ цѣлей -- принесемъ всѣ жертвы... Если намъ плохо живется, потомкамъ лучше будетъ, гораздо лучше!
-- Вы же не думаете,-- спрашивали Скобелева,-- чтобы Константинополь сдѣлался русскимъ городомъ?
-- Я не дипломатъ, отвѣчалъ онъ,-- но я не знаю, почему бы ему не быть вольнымъ городомъ съ русскимъ гарнизономъ...
Тотъ фактъ, что русская армія была остановлена въ своемъ побѣдоносномъ маршѣ у Царьграда, особенно волновалъ Скобелева.
-- Дипломатія сдѣлала большой промахъ, говорилъ онъ драгоману русскаго посольства въ Константинополѣ, г-ну Ону,-- что не настояла на томъ, чтобы русскія войска хотя прошли черезъ Константинополь, не занимая даже его. Этимъ наши труженики-герои получили бы хотя нѣкоторое удовлетвореніе за свои побѣды, лишенія, жертвы... А то у насъ вышло какое-то недоконченное торжество, полу-побѣда. Войска все чего-то ждутъ, все еще надѣются, что ихъ пустятъ сюда... Черезчуръ ужъ мы гуманничаемъ и прямо во вредъ себѣ. Вотъ нѣмцы не поцеремонились, вѣдь, съ французами, съ этою гуманною, образованною націею!... Они еще разъ доказали Европѣ, что смѣлостью, энергіей, даже нахальствомъ всегда можно больше выиграть! Вообще, если бы пришлось, то въ отношеніи нѣмцевъ я придерживался бы ихъ же тактики: дѣйствовалъ бы безъ жалости, безъ состраданія... Вотъ теперь мы видимъ результаты этой двуличной политики, эту благодарность за нашъ честный, благородный образъ дѣйствій въ 70-хъ годахъ. Нѣтъ, господа, какъ хотите, а я не вѣрю въ эту вѣроломную, заигрывающую политику нѣмцевъ! И намъ давно слѣдовало бы держаться такой же мудрой, рѣшительной, хотя и эгоистической нѣмецкой политики! Тогда у насъ не было бы такихъ преградъ, недоразумѣній.
Берлинскій конгрессъ нанесъ жестокій ударъ мечтамъ Скобелева. Но онъ не палъ духомъ.