Pód cień téj chyżo pobiegłem topoli
I naśladować w graniu mu począłem 1).
1) "Я же своевольный, пользуясь случаемъ, хищно набросился на оставленную мнѣ лютню и подъ тѣнью тополя сталъ подражать своему брату въ игрѣ".
Уже изъ этихъ отрывковъ мы видимъ, что отношенія между братьями были съ одной стороны благоговѣйно-почтительныя, а съ другой покровительственно-нѣжныя, хотя и не безъ примѣси самодовольства {Чит. 1-ю главу, стр. 29.}. Не сразу старшій братъ допустилъ на Парнасъ своего робкаго ученика, и этотъ послѣдній со страхомъ и дерзновеніемъ приступалъ къ сладкому дѣлу служенія музамъ. Вообще вліяніе Андрея Бродзинскаго на своего младшаго брата было очень значительно. Самъ Казимиръ Бродзинскій въ предисловіи къ изданію перевода "Орлеанской Дѣвы" своего брата (Warszawa 1821, in 8°) заявляетъ о своей глубокой привязанности къ безвременно погибшему брату, которому онъ обязанъ и руководительствомъ, и примѣромъ {"Kochany cieniu, пишетъ онъ, nie będę tu wynurzał publicznie moich uczuć dla ciebie. Skromne i ezyste było twe życie, równie jak prosta muza twoja; pamięć o tobie pozostanie tylko w sercach tych, którzy cię znali; ja prócz miłości braterskiej dochowuję ci wzdzieczność za przewodnictwo i wzory dla mnie w zawodzie życia1 nauki; pamiętny na nie, niemi się pocieszać, niemi naśladować pragnę aż do połączenia się z tobą". D. C. Chodźko, "Wzmianka o życiu...." Wilno 1845, стр. 50.}. Каково было вліяніе Андрея на своего брата, нетрудно заключить изъ сборника его стихотвореній "Zabawki wierszem", а также изъ того, какимъ жестокимъ псевдоклассическимъ передѣлкамъ подверглась "Орлеанская Дѣва" въ его переводѣ {"Wzmianka o życiu..." стр. 51--56.}. Но уже самый фактъ перевода трагедіи Шиллера свидѣтельствуетъ о томъ, что Андрей Бродзинскій былъ далеко не чуждъ новыхъ вѣяній. Это былъ идилликъ, исполненный отчасти руссовскаго настроенія, съ нѣкоторымъ фрондерствомъ по отношенію къ дѣйствительности. Рядомъ съ идилліями, воспѣвающими Хлой, Филоновъ, Исменъ, Лауръ {Чит. напр. "Laurai Filoń, czyli zakład", "Olzach Ismeny", "Pieśń Damona do Filis", переводы идиллій Клейста и Геснера (Narodzonemu, Pogzebionemu, Milon i Iris) и т. д.}, у него встрѣчаются стихотворенія съ легкой демократической тенденціей, исполненныя сочувствія къ крестьянину и нерасположенія къ господамъ. Въ посланіи къ В. Реклевскому (W. В.) "О panach" разсказывается напр., какъ поэтъ попалъ въ барскіе хоромы, но тамъ ему было душно:
Tu miejsca śpiewkom wesołym nie dadzą,
Tu cała rozmowa na tem.
Jak się pieniądze gromadzą,
Jak drzyć chłopa, by się stać bogatym 1);
1) Переводъ: "тутъ нѣтъ мѣста веселымъ пѣснямъ тутъ, весь разговоръ лить о томъ, какъ пріобрѣтаются деньги, и какъ получше обдирать мужика, что бы больше нажиться". ("Zabawki wierszem"... стр. 17).
тамъ нѣтъ мѣста чувству, которое не уживается съ этикетомъ. Поэтъ мечтаетъ о "лобзовскихъ поляхъ" и радостяхъ "нашихъ простонародныхъ деревенскихъ идиллій"; о, еслибы скорѣе возвратиться къ нимъ, тогда бы можно было такъ же посмѣяться надъ важными барами, какъ они смѣялись втихомолку надъ бѣднымъ поэтомъ!