Każdy и mnie sobie panem! 1)
1) "Mazurek z chłopem od Sandomierza w Oględowie", стр. 84--85.
Братанье съ крестьянами ни на минуту однако не теряетъ своего разгульнаго, пьянаго характера:
Bądź zdrów, rolniku kochany!
Patrzaj: choć jestem pijany,
Smutku się pozbyć nie mogę.
Bądź zdrów, masz dutka na drogę!
Этотъ "dutek", данный на дорогу, превращаетъ нашего юнаго народника въ обыкновеннаго шляхтича, слегка подгулявшаго. Дыханіе народности чувствуется однако въ нѣкоторыхъ стихотвореніяхъ. Въ этомъ же сборничкѣ стиховъ мы находимъ "pieśń" W. R.: "Wisław o Kwiatosławie" {Ibid. стр. 102.}. Впервые употребляется здѣсь имя Wisław, сдѣлавшееся впослѣдствіи такимъ популярнымъ благодаря поэмѣ Казимира Бродзинскаго: вообще замѣтно желаніе замѣнить иностранныя прозвища славянскими, народными (Kwiatosława, Skotosław, żywię -- польская богиня любви, какъ гласитъ примѣчаніе, и пр. {Здѣсь же напечатанъ отрывокъ и изъ другой идилліи В. Реклевскаго: "Wiesław i Skotosław", ему же принадлежитъ напечатанная здѣсь и строго классическая идиллія: "Laura і Filon".}" Таково было настроеніе Андрея Бродзинскаго и его друга В. Реклевскаго, о которомъ намъ прійдется еще говорить ниже; не подлежитъ сомнѣнію, что это настроеніе не могло не отражаться на литературно-художественномъ развитіи Казимира Бродзинскаго, но въ его первыхъ стихотвореніяхъ оно сказывается довольно слабо. Всего за 1806--1807 годы Бродзинскимъ было написано 7 стихотвореній, не считая четырехстишія "Złoto" и басни "Jabłko i kij".
Изъ нихъ "Nadgi'obek grobarzowi" и "Nadgrobek rycerzowi" довольно удачны. Гробовщикъ -- это хозяинъ, обрабатывающій поле; онъ такъ сжился со своимъ полемъ, что проситъ Бога никогда съ нимъ не разлучать его. Рыцарь ("Nadgrobek rycerzowi") обнаружилъ чудеса храбрости, переплывалъ моря, перескакивалъ скалы, но могилы перескочить не могъ {Ibid. стр. 145.}.
Здѣсь уже сказывается несомнѣнное вліяніе новаго меланхолическо-сентиментальнаго направленія: мысль поэта витаетъ надъ кладбищами, направлена на печальные образы смерти, страданія.