Od nędzy nas schroni,
W swojej tylko chacie
Jej mieszkać nie wzbroni 1).
1) Онъ собираетъ съ голодными дѣтьми тѣ самыя зерна, которыя растратилъ панъ на пустяки; отдавши все, онъ спасаетъ насъ отъ нужды и только въ хатѣ своей не можетъ помѣшать ей жить.
Уже въ самомъ названіи крестьянина "мужичкомъ" сказывается что-то обидно -- покровительственное; но въ этомъ стихотвореніи есть еще одна весьма характерная черта, Подчеркнутыя нами слова: glodnemi и mieszkać появились только въ позднѣйшихъ изданіяхъ (1-е въ 1821 году), а первоначально вмѣсто нихъ стояли: swemi и gościćl {"Gościć" і "Swemi" мы находимъ еще 1819 году въ "Pam. Nauko w.", стр. 315--317, гдѣ было напечатано это стихотвореніе.}.
Такимъ образомъ нужда согласно первоначальному мнѣнію поэта, не жила въ крестьянской семьѣ, а только гостила, конечно, случайно и временно; поэтому и дѣти не могли быть голодными.
Мы видимъ, что разсужденія Бродзинскаго о любви къ народу не имѣютъ реальнаго значенія; они были празднымъ разговоромъ; въ этомъ отношеніи даже произведенія Симоновича, писателя XVI вѣка, стоятъ гораздо выше. Его "śpiew Pietruchy " и по реализму изображенія дѣйствительности, и какъ протестъ противъ несправедливостей соціальнаго порядка, производитъ и теперь еще довольно сильное впечатлѣніе {Русскій переводъ этого стихотворенія сдѣланъ Бергомъ ("Славянскіе поэты", Спб. 1871, 413--416), чешскій -- Челяковскимъ: "Slovanskié nürodni pjsnë djl druhy, w Praze, 1825, стр. 74--79.}.
Остается упомянуть еще о двухъ стихотвореніяхъ изъ тѣхъ, что включены въ " Pieśni rolników ", именно о стихотвореніи " Rolnik " недурномъ по формѣ и по содержанію, и "Matka i dziecię; послѣднее, намъ кажется, слѣдуетъ отнести къ болѣе позднему времени. Напечатано оно въ "Pani. Warsz." въ 1817 году и носитъ черты романтической меланхоліи. Стихотвореніе это имѣло въ свое время большой успѣхъ и между прочимъ произвело сильное впечатлѣніе на Одынца {"Wspomnienia", 311--313.}.
Дѣйствительно въ нѣкоторыхъ строчкахъ его чувстсвуется нѣчто особенное: смутное чувство грусти, умѣряемой материнской нѣжностью. Ребенокъ говоритъ:
"Matko! dla czego te zwony,