Tak smutno księża śpiewają?
-- Noe bój się, mój ulubiony,
Ktoś umarł, chować go mają".
"Jak to on umarł, o mamo?
-- Na długie zasnął on spanie.
"Będzie i ze mną to samo?"
-- Nie będzie, moje kochanie!" 1).
1) "Мама? Зачѣмъ этотъ звонъ, такъ громко ксендзы распѣваютъ?-- Не бойся, мой любый: то умеръ кто-то, его погребаютъ...Что, значитъ, онъ умеръ, о мама?-- Заснулъ онъ долгимъ сномъ. "То же ли будетъ со мною?" -- Не будетъ, моя ты любовь!
Подъ эти разговоры ребенокъ мирно засыпаетъ на груди своей матери. Простота и незамысловатость сюжета, теплота и задушевность разсказа дѣлаютъ это стихотвореніе необыкновенно симпатичнымъ и трогательнымъ.
Сведя къ одному все сказанное выше, можно сдѣлать слѣдующее заключеніе о "сельскихъ пѣсняхъ". Поэтическихъ достоинствъ онѣ не имѣютъ, народный элементъ въ нихъ ничтоженъ, и въ этомъ отношеніи хвалебные отзывы польской критики доказываютъ только, что ей и до сихъ поръ чужды дѣйствительное, здравое пониманіе и знаніе народности и связанное съ нимъ чувство демократизма. На ея оцѣнкѣ фатальнымъ образомъ сказывается традиціонная неспособность польскаго общества глядѣть на народъ трезво, а не сквозь призму шляхетскихъ предразсудковъ. Историческое значеніе "сельскихъ пѣсенъ" незначительно. Пѣсни Бродзинскаго точно такъ же, какъ и пѣсни Реклевскаго были, очень скоро забыты и совершенно оттѣснены уже къ 20-мъ годамъ новыми созданіями умственной жизни польскаго общества. Та слабая струйка симпатіи къ народу, которая просасывалась въ произведеніяхъ Бродзинскаго среди необозримыхъ песчаныхъ пустынь сентиментализма, является единственнымъ и слишкомъ незамѣтнымъ ихъ достоинствомъ.