Разсмотрѣнный нами періодъ литературной дѣятельности Бродзинскаго не свидѣтельствуетъ объ особенныхъ успѣхахъ въ умственномъ и художественномъ развитіи поэта. Со стороны формы его произведенія находятся еще подъ сильнымъ вліяніемъ псевдоклассицизма; по содержанію они крайне незамысловаты, бѣдны идеями и образами. Поэту некогда было развиваться, а безъ серьезнаго образованія немыслимо успѣшное развитіе и поэтическаго таланта.
Какъ бы ни были сильны врожденныя поэтическія способности человѣка, въ какой бы степени ни было присуще ему эстетическое чувство,-- этого недостаточно, чтобы создать истиннаго поэта.
Знанія, ученость, направленіе безусловно необходимы поэту. То время давно ужъ умчалось, когда достаточно было непосредственныхъ наблюденій надъ жизнью для того, чтобы создавать величайшія произведенія искусства. Жизнь сдѣлалась сложнѣе, разнообразнѣе. Чтобы изображать ее, поэтъ долженъ проникнуться идеями своего времени, настроеніемъ общества, стремленіями, которыя волнуютъ его; поэтъ долженъ быть одушевленъ благороднымъ влеченіемъ ко всему справедливому, прекрасному, возвышенному. Иначе онъ никогда не поднимется выше посредственности.
Мы уже говорили, что до 1815 года литературно-художественное и умственное развитіе Бродзинскаго подвигалось впередъ очень медленно. Къ концу 1815 года мы замѣчаемъ однако же шагъ впередъ. Въ "Посланіи къ Ходкевичу" Бродзинскій цитируетъ многихъ польскихъ писателей, упоминаетъ между прочимъ и Снядецкихъ, которыхъ
Równa czeka w potomności chwała.
Только со времени переселенія въ Варшаву Бродзинскій могъ позаботиться о систематическомъ саморазвитіи. Онъ знакомится съ кружкомъ литераторовъ и театраловъ, изучаетъ французскій языкъ, дѣлаетъ переводы для сцены, занимается Шиллеромъ (1816 г.). Съ этого времени мы считаемъ возможнымъ начинать новый періодъ въ поэтической дѣятельности Бродзинскаго. Въ этомъ году выступаетъ цѣлая группа молодыхъ писателей съ переводами преимущественно изъ Шиллера. Каминскій, Кантобери Тымовсісій, Минасовичъ, Мѣрошевскій, Бродзинсісій одновременно появляются проводниками (умѣренными, конечно) новаго направленія, которое они называютъ романтизмомъ; и одновременно съ тѣмъ, какъ появляются первые переводы изъ Шиллера, Бродзинскій печатаетъ отрывки изъ своей дидактической поэмы " Poezya", которая по формѣ остается еще вѣрна классическимъ преданіямъ, но содержаніе которой заключаетъ уже въ 1-й части въ зародышѣ настроеніе, впослѣдствіи выраженное въ статьѣ "О романтизмѣ". Это громадное посланіе, слишкомъ въ 1000 стиховъ, навѣяно очевидно знаменитымъ "Письмомъ къ Пизонамъ" и поэмой Боало: "L'art poétique". Въ посланіи Бродзинскаго попадаются иногда общія мысли, свидѣтельствующія объ основательномъ знакомствѣ Бродзинскаго съ поэтикой Горація и Боало; ни въ какомъ случаѣ однако нельзя сказать, чтобы Бродзинскій слѣпо шелъ за указанными образцами: онъ развилъ свои мысли довольно самостоятельно и своеобразно.
Белциковскій видитъ въ этой поэмѣ Бродзинскаго произведеніе "весьма революціонное " ("mocno rewolucyjne"), но такая характеристика, конечно, не идетъ къ скромной поэмѣ скромнѣйшаго изъ авторовъ.
По нашему мнѣнію посланіе Бродзинскаго "О поэзіи" есть систематическое изложеніе идей сентиментализма, слегка подернутое, особенно во второй части, романтической дымкой.
Поэтъ не касается подробно всѣхъ вопросовъ искусства, не разбираетъ спеціальныхъ правилъ о разныхъ литературныхъ родахъ творчества, полагая, что все это давно уже, какъ слѣдуетъ, сдѣлано его предшественниками, а прямо приступаетъ къ изложенію своихъ взглядовъ на основные вопросы искусства, его задачи и значеніе.
Въ первомъ отрывкѣ Бродзинскій говоритъ о любви, какъ источникѣ поэзіи, о значеніи чувства въ искусствѣ, необходимости въ немъ правды и согласія его съ природой. Второй отрывокъ касается вопросовъ объ отношеніи искусства къ дѣйствительности, о роли вдохновенія, значеніи техники и заканчивается обширными разсужденіями о языкѣ и стилѣ поэтическихъ произведеній. Говоря о необходимости непосредственныхъ впечатлѣній и въ особенности воспоминаній дѣтства, поэтъ дѣлаетъ недурное лирическое отступленіе: