"Родныя поля, дорогія мѣста моей молодости, ужъ я не увижу васъ больше до самой смерти, не услышу знакомыхъ звуковъ сельскаго колокола, не услышу той пѣсни, что пѣла крестьянская дѣвушка тамъ на поляхъ, никогда не услышу ея! Кто же напомнитъ родные напѣвы тѣхъ пѣсенъ, которыя бояре и дружки поютъ, вступая на дворъ къ молодой, эти сіяющія счастьемъ лица и молодыхъ, и стариковъ родителей, когда они благословляютъ своихъ дѣтей! Кто возвратитъ мнѣ эти дорогія воспоминанія молодости!"
Замѣчаніями о языкѣ и стилѣ собственно говоря и заканчивается та часть поэмы, которая была напечатана въ 1816 г. Вниманіе, которое удѣляетъ Бродзинскій формальнымъ вопросамъ о языкѣ, а равнымъ образомъ и самыя его замѣчанія изобличаютъ классическую точку зрѣнія автора {Бродзинскій исходитъ изъ того положенія, что размѣръ, языкъ, должны быть также подвижны, какъ чувство и мысли. Тоже приблизительно говоритъ и Боало:
Prenez mieux votre ton; soyez simples avec art
Sublimes sans orgueil, agréable sans fard.
Горацій разбираетъ этотъ же вопросъ въ "Ars poëtica", ст. 44--98, 448 и т. д.}. Еще Горацій говорилъ, что языкомъ (но не собственно звуками языка) должно передавать различныя душевныя движенія:
Post effert animi motus interprète lingua
("Ars poët. ст. 111).
Бродзинскій придаетъ словамъ гораздо большее значеніе. Въ самомъ звукѣ, по его мнѣнію, сказывается идея, содержаніе слова.
Jako wiatr pędzący wśród światła przestrzeni,
Stosownie do przelotni i swój szum odmieni,