1) "Правду повѣдавъ, зналъ, что не ранитъ: дѣвушки любятъ грѣшки, которые онъ порицалъ".
Янъ играетъ въ поэмѣ Бродзинскаго такую же роль, какъ болтливый учитель въ "Германнѣ и Доротеѣ", но это однако не заимствованіе.
Если обратимся къ болѣе детальной оцѣнкѣ "Въ слава", то должны будемъ признать много недостатковъ въ этой поэмѣ Бродзинскаго. Правда, это уже не была эклога въ духѣ Виргилія или подражаніе Ѳеокриту; поэтъ воспѣвалъ не Хлой и Дамоновъ, а жизнь дѣйствительную; тѣмъ не менѣе въ ея изображеніи много чертъ и слѣдовъ псевдоклассическаго вліянія. "Тонъ поэмы, нѣсколько блѣдныя краски, ея нѣколько меркнущій блескъ, ея утренняя краса, хотя и настраивали поэму какъ переходъ отъ того, что умирало, къ тому, что должно было распуститься пышнымъ цвѣтомъ,-- однако не раздражали еще классиковъ. "Вѣславъ" сохраняетъ еще до нѣкоторой степени физіономію, которую привыкли называть классической; онъ напоминаетъ отчасти Шимоновичей и Гавинскихъ, былъ родственъ по духу съ пѣснями Карпинскаго и даже съ искусственной и цвѣтистой экклогой Нарушевича". Этотъ безпристрастный отзывъ Крапіевскаго, сдѣланный еще въ 1844 году {Słówko"... (Athen. 1844, стр. 18).}, можно принять почти цѣликомъ и теперь. Впрочемъ, недостатки поэмы главнымъ образомъ проявляются съ формальной стороны. Правда, авторъ идеализировалъ дѣйствительность и "передѣлалъ пьянаго Мацька въ Станислава", какъ говорили классики {"Obóz klassyków" Siemieńskiego.}, но эта передѣлка не нарушаетъ правды. Никто не вправѣ запретить идеализацію извѣстныхъ явленій, и, если признать вообще право существованія идилліи въ современной жизни и литературѣ, то и "Вѣславъ" можетъ занять въ ней свое скромное мѣсто.
Главный недостатокъ поэмы это вычурный, не вполнѣ естественный языкъ. По старой привычкѣ поэтъ вкладываетъ въ уста героевъ не свойственныя народному складу рѣчи выраженія, чуждыя ему понятія и мысли, хотя нужно сказать, что этотъ грѣхъ не такъ силенъ здѣсь, какъ въ прежнихъ произведеніяхъ Бродзинскаго. Притомъ не слѣдуетъ забывать, что въ то время, когда писалъ Бродзинскік свою поэму, имѣло еще полную силу предписаніе Буало:
Que се style jamais ne souille votre ouvrage.
Безспорно простая деревенская дѣвушка не сказала бы Вѣславу, подавая ему изъ корзинки хлѣбъ и овощи;
Obcy więdrowcze, już ci przyjąć trzeba
Naszych owoców i naszego chleba.
Такой возвышенный тонъ былъ бы приличенъ въ устахъ Навзижаи; но когда простая деревенская дѣвушка привѣтствуетъ въ такомъ тонѣ парня изъ сосѣдняго села, возвращающагося съ ярмарки, такія выраженія, какъ "obce więdrowcze", и смѣшны, и неправдоподобны {На это указываетъ и Белциковскій, и Гавалевичъ.}.
Пріемъ, оказываемый Вѣславу старостой и другими паробками, тоже слишкомъ торжественъ и неестествененъ, напоминая скорѣе гостепріимство древне-греческихъ героевъ и царей: староста привѣтствуетъ гостя кубкомъ и приказываетъ всѣмъ уступить ему первое мѣсто.