Iedzie wóz z nieznajomym nadjeżdża i mija...
Trudno się dłóżej bawić, lub pusczać ku boru.
Wraca nadobna Hanna do białego dworu 1).
1) "Bibl. Polska", стр. 375-379.
На дворѣ сидѣлъ самъ помѣщикъ -- строгій, угрюмый старикъ, окруженный подобострастной челядью. Его образъ нарисованъ довольно живо и картинно. Эта первая сцена обрывается разговоромъ Ганны съ отцомъ. Извѣстный уже намъ набросокъ сцены, въ которой разсказывается о видѣніяхъ поэта подъ Смоленскомъ (тѣнь Рекіевскаго), долженъ былъ повидимому входить въ поэму, какъ одинъ изъ эпизодовъ. Здѣсь опять мы встрѣчаемся съ рѣдкимъ постоянствомъ настроеній. За 12 лѣтъ душа поэта не обогатилась новыми впечатлѣніями, и воспоминанія прошлаго въ глазахъ Бродзинскаго не потеряли еще въ 1824--25 годахъ своей цѣнности.
Есть указанія, что поэтъ хотѣлъ замѣнить тринадцати-сложный размѣръ стиха одиннадцати-сложнымъ. Вообще взгляды Бродзинскаго на размѣръ не установились; по вопросу о размѣрѣ онъ велъ переписку съ Челяковскимъ, мнѣнія котораго окончательно сбили его съ толку {"Brodziński и Czelakowski", Фелинки ("Kraj", 1888, No 18, dodatek).}: онъ пробовалъ написанныя уже строчки передѣлывать другимъ размѣромъ {Вотъ напр. передѣлка одинадцати-сложнымъ стихомъ приведеннаго уже нами отрывка:
Widzisz rzęd olszyn na krętym strumienim,
Po białych tarniach, co rzucają cieniem?
Tędy po łękach z jodłowego boru,
Droga prowadzi do białego dworu.