I.

Въ предыдущемъ очеркѣ намъ приходилось уже мимоходомъ касаться политическихъ, философскихъ и эстетическихъ воззрѣній К. Бродзинскаго, но мы далеко еще не исчерпали всего матерьяла. Отдѣльныя статьи а также замѣчанія, разбросанныя въ его курсахъ литературы, стилистики, эстетики,-- рѣчи, переводы доставятъ намъ много интересныхъ данныхъ для полнаго выясненія міровоззрѣнія Бродзинскаго.

Мы упоминали уже о политическихъ взглядахъ Бродзинскаго. Онъ былъ сторонникъ мирнаго развитія, врагъ насильственныхъ переворотовъ, защитникъ status quo. Его политическимъ идеаломъ была республика, но съ монархической властью {VII. 290.}; продолжительныхъ и людныхъ совѣщаній онъ не признавалъ:

"Rada wielu,

Zguba celu",

говоритъ Бродзинскій въ своихъ эпиграммахъ (I. 234); вмѣстѣ съ Гердеромъ полагалъ онъ однако, что республиканская свобода болѣе всего содѣйствуетъ успѣху и развитію литературы и науки, а деспотизмъ давитъ ихъ {Чит. J. K. Bluntschli. "Geschichte der neueren Staatwissenschaft und Politik", 3-te Ausg. München und Leipzig, 1881, стр. 321 и Бродзинскаго "O dążeniu lit. polskiéj", а также переводъ статьи Гердера "О wpływie rządu na nauki i nauk na rząd", "Pam. W.", t. XVII.}.

Польскую политическую исторію Бродзинскій понималъ слишкомъ идиллически, надѣляя польскій народъ чертами своего собственнаго скромнаго и миролюбиваго характера {Чит. Pisma, tt. VII, 272, 276. VI, 145, 308, 309. V, 117. Cp. стих. "Legionista" и т. д. Въ общемъ однако эта идеализація -- дѣло вліянія Гердера.}. Тѣмъ не менѣе онъ видѣлъ и нѣкоторые недостатки въ прошломъ польскаго народа. "Liberum veto" онъ положительно порицалъ {"Każdy... nięchcąc mieć króla panem, po bratersku sobie powiedzieli: każdy z nas niech będzie panem wszystkich i stali się chętnie niewolnikami najlichszego z pomiędzy siebie. To panowanie szanowali więcej niż wszystkie prawa, pod wolności i równości imieniem; czem że był ów szlachcic siejm zrywający? Jurgieltnik możnego pana, który nie cierpiąc władzy ani króla, ani społbraci, umiał przez veto rozproszyć sejm, związać ręce królowi, а prawo.... milczącym uczynić" Piśma t. VII, 277. Cp. подобн. отзывъ въ "Pam. W." 1823, t. V.}, признавая его вреднымъ для государства во всѣхъ отношеніяхъ, стѣсняющимъ иниціативу государственныхъ дѣятелей и короля, попирающимъ всякое право. За то знаменитую конституцію 3-го мая Бродзинскій одобряетъ: "Она тотъ узелъ, говоритъ онъ, который всего тѣснѣе долженъ соединять насъ съ прошлымъ. Она влила новую жизнь въ истерзанное тѣло, призывающую его къ воскресенію. Она почтила и старину, дѣлая ей уступки и понимая, что народъ долженъ развиваться постепенно и своевременно, но вмѣстѣ съ тѣмъ воздала должное и будущему, допуская черезъ каждыя 25 лѣтъ возможность дополненій" и т. д. {Piśma t. VII, 307.}. Время отъ упадка Краковской Академіи до Станислава Августа Бродзинскій признаетъ самымъ печальнымъ въ исторіи польскаго народа и литературы: "Съ отвращеніемъ и слезами слѣдуетъ пройти эту печальную пору... И какъ дорого обошлось народу это увлеченіе (?) одного вѣка. Вокругъ усиливалась европейская образованность; а мы, внезапно вовлеченные въ несчастья и мракъ отъ времени славы, дошли до униженія, стали игралищемъ судьбы... Отъ нашихъ прадѣдовъ получили мы печальный опытъ, что уклоненіе отъ свѣта образованности еще хуже простоты невѣдѣнія". "Такъ и у насъ это подавленіе образованія, вліяніе каждаго шляхтича на общественныя дѣла породили анархію". "Забота объ общественныхъ дѣлахъ и государственномъ благѣ смѣнилась пагубными личными расчетами, свобода превратилась въ распущенность, религія въ обрядность, гостепріимство въ мотовство, заслуги предковъ -- въ злоупотребленіе привилегіями" {Piśma, t. IV, 137--138.}, и т. д.-- О Европейской исторіи мы находимъ у Бродзинскаго сравнительно немного отзывовъ но изъ нихъ можно заключить, что онъ не былъ особеннымъ знатокомъ и поклонникомъ ея. Почти всѣ великія умственныя движенія заслужили его порицаніе.

О французской революціи онъ отзывается нѣсколько разъ въ самыхъ суровыхъ выраженіяхъ, указывая между прочимъ и на то, что она не создала ни одного поэта {Piśma, VI, 145. Во взглядахъ на французскую революцію Бродзинскій очень сходится съ Карамзинымъ. Объ немъ чит. П ятковскаго: "Изъ исторіи нашего литературнаго общественнаго развитія", I, 180, (старое изданіе).}. Въ одномъ мѣстѣ онъ называетъ революцію страшной карой, ниспосланной предопредѣленіемъ {Piśma, t. IV, 259--264.}. Наполеона I Бродзинскій признаетъ "великимъ геніемъ въ борьбѣ за свободу" {Piśma, VII, 276.}, но въ тоже время благоговѣетъ и предъ личностью Александра I {ногочисленные отзывы объ Александрѣ I, начиная отъ 1818 до 1830 года, мы находимъ почти во всѣхъ его статьяхъ.}. Его чувства къ Александру I оказываются довольно постоянными: тогда какъ въ польскомъ обществѣ увлеченіе Александромъ I смѣнилось крайнимъ разочарованіемъ уже 1818-мъ году {Чит. Zaleski, "О Masonii w Polsce", kraków, 1889, 219--220.}, у Бродзинскаго мы встрѣчаемъ первый неблагопріятный отзывъ о личности Александра I только въ разгаръ революціи 1880--1831 года {"Nowa Polska" 1831, No 24: "Rok 1830"; cp. "Mowa o narodowości polaków" "Bibl. Mrówki", t. 52, стр. 17--20.}.

Какъ человѣкъ humili natu, Бродзинскій не могъ сочувствовать аристократической надменности и чванству и потому онъ очень иронически отзывается о томъ, что "со времени вѣнскаго конгресса короли назвали себя помазанниками божіими, и вслѣдъ за ними и аристократія возмнила, что она выше остальныхъ смертныхъ".

Онъ указываетъ въ нѣкоторыхъ своихъ статьяхъ на бѣдственное положеніе крестьянина, обремененнаго непосильными налогами, эксплуатируемаго евреями, страдающаго отъ пропинаціи и проч. Его отзывъ въ этомъ смыслѣ достоинъ вниманія { "По истинѣ, говоритъ онъ, трудно видѣть идиллію въ положеніи нашего землепашца: мало пользовались они всюду разсѣянными дарами природы; потомъ обливали они свой хлѣбъ, отправляемый затѣмъ за гранту для тою, чтобы другіе получили оттуда предметы роскоши. Притомъ пропинація, развратъ бездѣльной шляхты (próżniaków ), продолжительныя, войны, солдатчина, нужда -- могли и должны были испортитъ врожденныя, добродѣтели народа". ("Pam. Warsz." 1823, X, 184. Чит. "О Idyllii pod względem moralnym").}. Къ крестьянину Бродзинскій совѣтуетъ относиться съ почтеніемъ и любовью, такъ какъ онъ всѣхъ насъ кормитъ своимъ трудомъ и защищаетъ ("Dziedzic z Jodłowa", "Chłopek"). Бродзинскій одинъ изъ первыхъ усвоилъ и проводилъ мысль о необходимости широкаго просвѣщенія массы съ помощью популярной литературы {"Pamiątka po dobréj matce". Чит. замѣчанія Бродзинскаго на эту книгу въ "Pam. Warsz.".}, и тѣмъ не менѣе онъ же совѣтуетъ поэтамъ изображать патріархальный бытъ " помѣщиковъ-благодѣтелей крестьянъ " {"Pam. Warsz." 1823 г., X, стр. 185.}. Самъ Бродзинскій въ своихъ произведеніяхъ тоже изображалъ припомаженныхъ и разфранченныхъ поселянъ въ ихъ деревенскомъ благополучіи.