III.
"За желѣзными вратами, угнетающими землю своею неимовѣрною тяжестью, въ безмолвіи и тайнѣ обитаетъ начало всякаго бытія, Великій Разумъ вселенной".
У подножія воротъ стоитъ Нѣкто, скрывающій лицо подъ темномъ покрываломъ, и Самъ собою являетъ величайшую тайну.
"Единый мыслимый, единый онъ предстоитъ землѣ; стоящій на грани двухъ міровъ, онъ двойственъ своимъ составомъ: по виду человѣкъ, по сущности онъ духъ. Посредникъ двухъ міровъ, онъ словно щитъ огромный, сбирающій всѣ стрѣлы и всѣ взоры, всѣ мольбы, всѣ чаянія, всѣ укоры и хулы. Носитель двухъ началъ, онъ облекаетъ рѣчь свою въ безмолвіе, подобное безмолвію желѣзныхъ вратъ".
И къ подножію воротъ подползаетъ на брюхѣ Анатема, "преданный заклятію" и потому лишенный сердца. Но зато у него умъ, ищущій правды. Онъ мудръ, онъ проникъ въ смыслъ всѣхъ вещей, ему вѣдомы законы чиселъ и книга Судебъ. Но онъ не знаетъ, какъ имя Добра, имя вѣчной жизни.
И Нѣкто нарушаетъ безмолвіе, чтобы отвѣтить Анатемѣ:
"Нѣтъ имени у Того, о комъ ты спрашиваешь. Нѣтъ числа, которымъ можно его исчислить, нѣтъ мѣры, которой можно его измѣрить, нѣтъ вѣсовъ, которыми можно бы взвѣсить то, о чемъ ты спрашиваешь. Всякій, сказавшій слова любовь, разумъ -- солгалъ, "и даже тотъ, кто произнесъ имя Богъ -- солгалъ ложью послѣдней и страшной".
Анатема -- несчастный духъ, безсмертный въ числахъ, вѣчно живой въ мѣрѣ, въ вѣсахъ, но неродившійся для жизни. Поэтому онъ не видитъ лица Нѣкоего, не слышитъ Его громкой рѣчи, не внимаетъ его яснымъ велѣніямъ и никогда не постигнетъ Его.
Анатема мечется, охваченный безумной тоской, и хочетъ метнуть въ гордое небо, какъ камень изъ пращи, печальную повѣсть, несправедливыхъ страданій Давида Лейзера.
Эта повѣсть проста и трагична. Бѣдный, несчастный еврей, потерявшій уже четырехъ дѣтей, боленъ и старъ. Жалкая торговля на рынкѣ содовой водой некормитъ. Сынъ Давида Наумъ въ махоткѣ, красавица дочь, по совѣту матери, ходитъ согнувшись, замаранная и нечесанная, чтобы на ея красоту не польстились люди, и не соблазнили ее въ минуту нужды и слабости. Анатема, принявшій видъ адвоката, сообщаетъ Давиду Лейзеру, что его братъ, тридцать лѣтъ назадъ бѣжавшій въ Америку, умеръ и завѣщалъ ему четыре милліона рублей.