Это огромное преимущество мистика: онъ можетъ быть всегда увѣренъ, что получилъ истину; но не обязанъ убѣдить въ этомъ другого да и не можетъ пересказать ее другому; она понятна только ему одному и не передаваема словами. Она алогична.
Мистическая истина озаряетъ достойныхъ и успокаиваетъ ихъ счастьемъ полученныхъ разъясненій.
Именно такой характеръ имѣетъ и та истина, къ Которой приходитъ Андреевъ въ "Анатемѣ", какъ это будетъ видно ниже. Въ этой пьесѣ утверждается безсмертіе еврея Лейзера въ "раскаленности огня".
Что такое "раскаленность огня", въ которой можно получить безсмертіе? Анатема и мы вслѣдъ за нимъ не понимаемъ отвѣта Нѣкоего, ограждающаго входы. Что за раскаленность? Какой огонь? Почему дано Лейзеру безсмертіе? Но Андрееву, такой отвѣтъ что то говоритъ и въ какой-то мѣрѣ удовлетворяетъ его.
Тутъ истина вполнѣ индивидуальна. Она мистична, таинственна и понятна только тому, кто желаетъ въ нее вѣрить.
II.
"Анатема" является именно мистическимъ отвѣтомъ Андреева на мучающіе его вопросы души {Объ этомъ мнѣ въ "Нашей Газетѣ" пришлось писать еще въ въ апрѣлѣ 1909 года въ фельетонѣ, посвященномъ новому произведенію Андреева, еще не напечатанномъ тогда. Чит. "На грани двухъ міровъ" ("Наша Газета"), 1909 г. апр.). Ср. такъ же мои статьи объ Анатемѣ: "Новое Образованіе" 1910. П. "Кіевскія вѣсти" 1909. Ноябрь; "Биржевыя Вѣдомости" 1909. Ноябрь. "Современная Недѣля" 1909. No 1.}. Критика отнеслась, въ общемъ, довольно сурово къ новому произведенію безспорно очень талантливаго писателя; но намъ кажется,-- она слиткомъ придирчива:
Конечно, не можетъ быть и рѣчи о признаніи за "Анатемой" мірового значенія только потому, что пьеса затрагиваетъ вопросъ объ отношеніяхъ человѣка и человѣческаго разума къ Богу. Пьеса Андреева не будетъ постановлена въ первомъ ряду среди крупнѣйшихъ произведеній міровой литературы. Но это все-же замѣтное и достойное полнаго вниманія произведеніе талантливаго писателя.
Оно -- первая страница въ новой главѣ литературнаго творчества Андреева!-- первая крупная попытка выйти изъ мрака отчаянія въ свѣтлую. полосу утвержденія жизни.
Стѣна, стоявшая передъ Андреевымъ въ теченіе всей его литературной дѣятельности, заколебалась, дала трещины и сквозь просвѣты видна какая-то великая истина, озаренная мистическимъ свѣтомъ. Содержаніе пьесы таково: