Лейзеръ смущенъ хриплымъ разноголосымъ хоромъ, но не можетъ скрыть своей радости.
Полными пригоршнями черпаетъ онъ, изъ великаго источника любви и счастья.
Лейзеръ узналъ великую правду о судьбѣ человѣка. Онъ былъ нищъ, одинокъ и близокъ къ смерти. Глупый старикъ, онъ у морскихъ волнъ искалъ отвѣта. Но вотъ теперь среди благодарныхъ людей онъ не одинокъ. И смерти больше нѣтъ для человѣка. И Лейзеръ славитъ Того, кто даетъ безсмертіе человѣку.
Тогда Анатема въ изступленіи обращается ко всѣмъ частямъ свѣта и хочетъ четырьмя океанами слезъ и горя утопить человѣка.
Наступаютъ сумерки. Что-то безлицее, шевелящееся, смутно тоскующее двигается по дорогѣ. Идутъ слѣпые, глухіе, умирающіе, измученные и страдающіе. По всѣмъ дорогамъ поднялась отъ нихъ пыль, и всѣ они четырьмя океанами слезъ легли у ногъ Давида Лейзера.
Онъ уже отдалъ послѣдніе 300 рублей, которые приберегъ на дорогу въ Палестину, гдѣ хотѣлъ умереть вмѣстѣ со своей женой. Отдалъ послѣднюю копейку. Но толпа ждетъ отъ Лейзера пуда.
-- Не попробовать ли мнѣ?-- спрашиваетъ чужимъ голосомъ Лейзеръ, поворачивая свое заплаканное лицо къ Анатемѣ, и вдругъ сгибается и кричитъ хрипло: -- "прочь отсюда, тебя послалъ дьяволъ, скажи имъ, что я не воскрешаю изъ мертвыхъ".
Любовь обманула Лейзера. Голосомъ любви взывалъ онъ къ тьмѣ, гдѣ почиваетъ неизреченный ужасъ. Любовь обѣщала ему сдѣлать все, и только пыль подняла на дорогѣ.
Давидъ Лейзеръ принужденъ бѣжать отъ возбужденнаго народа. Анатема убѣждаетъ его отказаться отъ людей. "Только въ одиночествѣ узришь ты Бога. Въ пустыню, Давидъ", и ведетъ его въ сѣть маленькихъ тропинокъ, имѣющихъ напало, но не имѣющихъ конца, ибо кружатся онѣ. Толпа настигаетъ ихъ. Но Лейзеръ уже изнемогъ отъ жизни.Какъ губку сжалъ онъ сердце жерновами ладоней своихъ, ни единой капли не посмѣло утаить нелукавое сердце, жадное до жизни. Но теперь оно пусто и немощно. Народъ побиваетъ его камнями и самъ топнетъ себя въ смятеніи испуга.
И Анатема, подобно Іудѣ, торжествуетъ. Онъ показалъ Высшему Разуму, что люди жалки и ничтожны. Въ костяхъ ихъ измѣна,-- ложь и предательство въ сердцахъ и словахъ.