И самъ Разумъ посрамленъ. Любовь не побѣдила, а побѣждена.
И ставя ногу на трупъ Лейзера, Анатема взываетъ къ небу.
-- Ты слышишь? Возрази, если можешь.
У желѣзныхъ вратъ все по-прежнему.
"Ничего не произошло. Ничего не измѣнилось. Все тѣ же, подавляющія землю врата, за которыми въ безмолвіи и тайнѣ обитаетъ Начало всякаго бытія, великій Разумъ вселенной. И все также безмолвенъ и грозно неподвиженъ Нѣкто, охраняющій входы. Ничего не произошло. Ничего не измѣнилось.
И Анатема уже не на брюхѣ подползаетъ, а подходитъ, какъ гордый побѣдитель.
"Но какъ огонь сухое дерево,-- пожираетъ безмолвіе его неувѣренную важность.
-- Имя! Имя того, кто погубилъ Давида Лейзера,-- восклицаетъ Анатема.
И узнаетъ, что Давидъ достигъ безсмертія,-- безсмертія свѣта, которое есть жизнь.
-- Ты можешь дать и червяку безсмертіе,-- кричитъ Лнатема; но справедливо ли это. Гдѣ же истина, гдѣ истина? Не камнемъ ли она побита. Не проявилъ ли Давидъ безсилія любви, не сотворилъ ли онъ великаго зла, которое числомъ можно исчислить и мѣрою измѣрить.