И Нѣкто отвѣчаетъ:
-- "Не мѣрою измѣряется и не числомъ исчисляется и не вѣсами взвѣшивается чего ты не знаешь. У свѣта нѣтъ границъ и не положено предѣла раскалённости огня... Есть иной невѣдомый огонь, имени котораго никто не знаетъ, ибо не положено предѣла раскаленности огня. Погибшій въ числахъ, мертвый въ мѣрѣ и вѣсахъ, Давидъ достигъ безсмертія въ безсмертіи огня".
Анатема вновь пораженъ. Онъ, какъ и Іуда въ разсказѣ Андреева же, такъ усталъ, такъ усталъ. Онъ хотѣлъ бы умереть. " Если ему не даютъ смерти, а продолжаютъ терзать въ невѣдѣніи, то онъ возстанетъ противъ Нѣкто -- этого "пса, укравшаго истину у міра", съ горы вонючихъ и грязныхъ труповъ -- онъ возвѣститъ міру, кто убійца Давида, и люди ему повѣрятъ.
III.
И такъ, желѣзныя ворота какъ бы раздвинулись. Стѣна уже не безмолвна. И сквозь просвѣты видны неясныя очертанія мистической истины.
Высшаго разума по Андрееву нельзя постичь въ мѣрѣ и въ вѣсахъ. Но онъ уже для Андреева существуетъ. Почему же только онъ за желѣзными воротами, угнетающими землю? Почему онъ внѣ міра? Въ чемъ его свѣтъ и вѣчный огонь?
И если великій Разумъ -- начало и причина міра, то почему онъ не разлитъ во вселенной и не проявляется у Андреева въ жизни людей, тоже получившихъ начало отъ Разума?
Андреевъ сталъ на грани двухъ міровъ.
Если мы вѣрно поняли, то Анатема -- начало раціональное въ мірѣ, онъ -- въ мѣрѣ, вѣсѣ, въ логикѣ.
А Великій Разумъ несоизмѣримъ съ этимъ раціональнымъ умомъ міра. Его логика ирраціональна; его велѣнія непонятны. Міровая истина постигается въ мистическомъ опытѣ; она непонятна нашему человѣческому разума. Но она для Андреева уже существуетъ. Погибшій въ мѣрѣ, числѣ, вѣсѣ, получаетъ высшее безсмертіе въ безсмертіи какого-то высшаго Огня.