Съ восторгомъ, и нескрываемымъ восхищеніемъ привѣтствуется показавшійся вдали покупатель -- на этотъ разъ самъ Анатема подъ видомъ адвоката Нуллюса.
Правдиво отмѣчена доброта этихъ бѣдняковъ -- евреевъ. Когда Нуллюсъ даетъ шарманщику на обѣдъ, Сарра жертвуетъ безплатно,-- что можетъ,-- стаканъ своей воды.
Трогательна любовь къ дѣтямъ. Сарра боится за свою дочь; она велитъ ей ходить запачканной, чтобы злые люди не соблазнились ея красотой и не купили ея. Сдѣлавшись богатымъ, Давидъ Лейзеръ наслаждается тѣмъ, что помогаетъ дѣтямъ и въ щелку глядитъ на ихъ розовѣющія отъ здоровой пищи щечки. Вотъ на торжествѣ, устроенномъ въ его честь, его обступили женщины съ дѣтьми. Давидъ беретъ въ руки ребенка, который не боится его страшной бороды, и вмѣстѣ съ Саррой отходитъ въ сторону и наклонясь, надъ ребенкомъ, Давидъ и Сарра тихонько плачутъ.
Рядомъ съ бытовыми сценами у Андреева выступаютъ и чисто символическіе эпизоды: таковы -- появленіе слѣпыхъ, весь прологъ и весь эпилогъ. Чувствуя нѣкоторую недосказанность этихъ сценъ, Андреевъ прибѣгаетъ къ ремаркамъ, намекая только ими, какъ режиссеръ долженъ выполнить замыселъ автора на сценѣ, отчего постановка на сценѣ очень усложняется и требуетъ умнаго и талантливаго режиссера.
Въ современной драмѣ ремарка получила большое развитіе и не всегда говоритъ о технической безпомощности автора.. Въ современныхъ пьесахъ, напр. у Аннунціо, ремарка цѣлое художественное описаніе; и такая сложная ремарка объясняется не безсиліемъ драматической техники авторовъ, а новыми требованіями современной драматургіи. Задача талантливаго режиссера -- использовать все богатство современной театральной техники для того, чтобы реализовать ремарку, найти новые театральные пріемы экспрессіи. Такъ напримѣръ послѣдняя ремарка Андреева въ прологѣ -- это цѣлая симфонія звуковъ и тревогъ, и тамъ гдѣ она поставлена согласно замыслу автора, она производитъ сильное впечатлѣніе {На сценѣ Новаго театра въ Петербургѣ пьеса не имѣла успѣха исключительно благодаря неумѣлости режиссера г. Савина. Въ Московскомъ Художественномъ театрѣ и въ провинціи (Кіевѣ, Харьковѣ, Ярославлѣ) пьеса имѣла большой успѣхъ; только у москвичей слишкомъ выдвинутъ еврейскій говоръ, что портитъ впечатлѣніе. Лучшій Анатема Качаловъ, лучшій Давидъ Лейзеръ-Шмитъ (Харьковъ).} и является настоящимъ прологомъ для всей дальнѣйшей исторіи Давида Лейзера.
Въ пьесѣ Андреева -- какъ всегда много лиризма, паѳоса; но много и длиннотъ.
Во всякомъ случаѣ "Анатема" -- одно изъ лучшихъ произведеній Андреева. Пьеса однако многихъ не удовлетворила, и многихъ оставила въ недоумѣніи. Что хотѣлъ сказать Андреевъ, многимъ осталось непонятнымъ. Нѣкоторые видѣли въ пьесѣ пародію на христіанство; другіе сравнивали Анатему съ сатаной Мильтона и Мефистофелемъ Гете и тоже находили замыселъ Андреева неяснымъ и невыношеннымъ. Третьи искали въ каждой детали пьесы глубокихъ символовъ, изнемогая въ безплодныхъ усиліяхъ согласовать ихъ въ единомъ толкованіи, и тоже оставались неудолетворенными.
Намъ ясно, что Андреевъ послѣ многихъ лѣтъ анархическихъ метаній и поисковъ истины пришелъ къ мистицизму. Но пойдетъ-ли онъ и дальше въ этомъ направленіи, это еще большой вопросъ.
Намъ остается еще сказать нѣсколько словъ о типахъ Андреева и стилѣ его произведеній.