Эпическій тонъ мало свойственъ Андрееву. Онъ предпочитаетъ лирико-драматическій паѳосъ, который часто переходитъ въ крикливую и слезливую ламентацію. Темпъ рѣчи всегда стремительный, настойчивый; встрѣчаются повторенія и парафразы въ цѣляхъ большого убѣжденія. Въ выраженіяхъ та-же гиперболичность и фантастика. "Безуміе и ужасъ" -- во всемъ. При нервной поспѣшности работы не вынашиваются и образы, принимая самыя неожиданныя и расплывчатыя очертанія.
Стиль Андреева находится въ полномъ соотвѣтствіи съ основными свойствами его творчества. Если стиль -- это человѣкъ, то на Андреевѣ такое положеніе вполнѣ оправдывается. Въ языкѣ Андреева -- та же порывистость переходящая въ нервную суетливость, та же неясность опредѣленій, та же невыношенность и расплывчатость фразы, та же нервная декадентская способность смѣшенія ассоціаціи чувствъ и замѣны образовъ и красокъ изъ сферы одного чувства красками и образами изъ сферы другого чувства,-- та же мятежность, та же склонность къ гиперболѣ и усиленіемъ.
У него "ночныя тѣни рыдали безшумно", "простирали руки", "звуки толклись, метались и кружились", "изъ огненнаго хаоса несется громоподобный хохотъ", "безшумно рушится куполъ" или просто "рушатся своды небесъ". У него всюду преувеличенія: и "нѣчто безъ формы и образа", "желѣзныя врата неимовѣрной тяжести". Онъ являетъ собою "величайшую тайну" онъ "быстръ и яростенъ" какъ вихрь и распадается безсильно "передъ лицомъ молчанія".
Въ сочетаніи словъ и фразъ какая то "спиралеобразная" стремительность и ярость страстнаго темперамента. Слова у Андреева бьютъ, хлещутъ въ лицо, назойливо проникаютъ въ души, стонутъ и звенятъ, бьютъ въ набатъ и громовыми раскатами проникаютъ въ сердцѣ, увязаютъ тамъ какъ занозы, а по временамъ визжатъ и ноютъ какъ голодныя собаки и просятъ милости и вниманія. Одинъ изъ характерныхъ признаковъ письма Андреева -- склонность къ контрастамъ и рѣзкій, нѣсколько лубочный рисунокъ этихъ контрастовъ. Божественный Христосъ и рядомъ отвратительный осьминогъ Іуда. Оргія босяковъ въ подвалѣ дома и балъ у богатыхъ въ первомъ этажѣ. Нѣжный закатъ солнца и зловѣщія тѣни лѣса, гдѣ притаились подонки человѣческаго общества. Нѣжная любовь и звѣрская чувственность. Чистота и грязь разврата... И все это набросано грубыми и рѣзкими мазками. Самое творчество -- сочетаніе реализма, импрессіонизма и фантастики.
Заключеніе.
Нашъ путь конченъ. Итоги творчества Андреева подведены. Повидимому все, что ставилъ своей задачей Андреевъ, онъ выполнилъ.
Куда онъ пойдетъ онъ дальше, что онъ создастъ впереди? Разрушеніе кончилось, и повторяться Андреевъ не станетъ. Онъ далъ намъ картины жизни мѣщанина, съ его трагедіей одиночества, съ его отчужденностью отъ жизни и непониманіемъ того, что совершается вокругъ,-- человѣка съ уставшей душой. Въ свѣтлые интерваллы своего творчества Андреевъ показалъ себя чуткимъ и симпатичнымъ художникомъ (отчасти въ "Повѣсти о семи повѣшенныхъ", "Губернаторъ", "Жили были", мелкіе разсказы и др.).
Сказать, что онъ сдѣлалъ все для него возможное, было бы слишкомъ преждевременно. Впереди у него еще много прекрасныхъ возможностей. Намъ кажется, что Андреевъ не остановится и на мистицизмѣ. Судя по послѣдней его комедіи "Gaucleamas" его тянетъ къ безхитростнымъ радостямъ жизни и можетъ быть на этотъ путь и уйдетъ его творчество.
Большая заслуга Андреева -- рѣдкая способность возбуждать тревогу души и останавливать наше вниманіе на "проклятыхъ вопросахъ" и неправдахъ жизни.
Но самъ онъ не разрѣшаетъ этихъ вопросовъ и только даетъ поводъ для обсужденія ихъ.