Послѣднія страницы пьесы Андреева, вопреки желаніямъ автора, являются апотеозомъ соборнаго начала жизни. Въ монастырѣ слышенъ звонъ колоколовъ, толпа валитъ, заполняя все; побѣдное пѣніе растетъ и ширится., и далеко несется побѣдная пѣсня Воскресенія.
"Христосъ Воскресе изъ мертвыхъ, смертью смерть поправъ и сущимъ во гробахъ животъ даровавъ. Христосъ Воскресе!.."
Картина поразительная и подавляющая. И пусть Андреевъ увѣряетъ въ своихъ ремаркахъ, что толпа реветъ, а не поетъ, пусть старается подмарать впечатлѣніе указаніемъ на расширенные, округлившіеся глаза и раскрытые рты, на задавленныхъ и кликушъ,-- вы чувствуете, что большое художественное дарованіе пробилось, прорвалось сквозь всѣ индивидуалистическія загородки и побѣдило, создавъ,-- можетъ быть, повторяю и вопреки автору, величественную картину торжества жизни! Передъ нами не погромная толпа, передъ нами народъ, гласомъ котораго говоритъ самъ Богъ!
Драма Андреева "Савва" должна быть отнесена къ числу лучшихъ произведеній не только Андреева, но и вообще русской литературы, и нужно только, искренне жалѣть о тупости цензуры, которая ставитъ препятствія къ постановкѣ на сценѣ такихъ истинно и глубоко художественныхъ произведеній. Пьеса написана хорошо и интересно и съ точки зрѣнія технической, и съ точки зрѣнія полноты и законченности типовъ и характеристикъ. Цѣльной, хотя и не новой фигурой является Егоръ Ивановичъ Тропининъ, содержатель трактира. Также законченно, въ нѣсколькихъ штрихахъ, изображена жена старшаго сына трактирщика Пелагея, грязная, неряшливая глупо-усердная и безтолковая раба жизни. Вообще весь грязный и узкій укладъ трактирной семьи обрисованъ мѣтко и мастерски,-- безъ лишнихъ подробностей.
Очень интересна по замыслу фигура старшаго сына -- Тюхи, вѣчно пьянаго или полупьянаго, сонливаго, мрачнаго дѣтины, которому мерещатся все рожи, рожи, рожи,-- одна смѣшнѣе другой, и потому физіономія Тюхи всегда мрачна. Тюха ни въ чемъ не увѣренъ. "Можетъ слышу, а можетъ быть и нѣтъ". Никакого Бога нѣтъ, и дьявола нѣтъ. Ничего нѣтъ. И людей нѣтъ. И звѣрей тоже нѣтъ. Ничего нѣтъ. Только рожи! Допившійся до чертиковъ и до рожъ Тюха точно каррикатура, намѣренно созданная Андреевымъ на Соллогуба и другихъ декадентовъ, толкующихъ о ликѣ и личинѣ {Чит. Ивановъ-Разумникъ. О смыслѣ жизни. Спб. 1908.}...
Характерна и фигура бывшаго семинариста Сперанскаго, который что-то слушалъ въ свое время по философіи и вотъ теперь у него сложилась своя опредѣленная система скептицизма. Сперанскій не знаетъ, существуемъ ли мы въ самомъ дѣлѣ, или нѣтъ, имѣетъ ли бытіе какой-нибудь смыслъ или нѣтъ; и потому все "житейское его не уязвляетъ". Это не мѣшаетъ ему однако безпокоиться: "весьма возможно, что будетъ дождь, а я безъ галошъ и безъ зонтика". Сперанскій два раза уже вѣшался, но его вынули изъ петли.Д)въ убѣжденъ, что правду знаютъ только мертвые, отъ того-то у нихъ такое покойное лицо. "Въ дѣйствительности, говоритъ онъ, существуютъ только мертвые и только ихъ можно и должно любить". Чудной, жалкій, никчемный человѣкъ.
Двѣ яркихъ фигуры -- Царь Иродъ и послушникъ Кондратій. Первый покаралъ себя за то, что убилъ собственнаго ребенка; сжегъ правую руку, надѣлъ вериги и подвизается. Гордъ своимъ подвигомъ и еще больше своимъ несчастьемъ. Только одинъ Христосъ и можетъ его понять; въ его психологіи нѣчто общее съ тѣмъ крестьяниномъ, который съ наслажденіемъ каялся о. Василію Ѳивейскому въ убійствѣ дѣвочки. Царь Иродъ громитъ монаховъ, предвѣщая имъ геену огненную, но тѣ добродушно переносятъ его громы, такъ какъ считаютъ его полезнымъ монастырю своимъ подвижничествомъ.
Тонко задуманъ о. Кондратій, блудливый, плутоватый слезоточивый умникъ, говоритъ о чудѣ такъ искренне, что самъ волнуется и въ то же время мечтаетъ покинуть монастырь, сѣсть при дорогѣ, '' завести себѣ бабу и открыть трактиръ. Умная тонкая пройдоха.
V.
Правдиво и художественно задумана Липа, сестра Саввы. Дочь трактирщика, она не чужда извѣстной интеллигентности. Она видитъ, какъ и ея братъ, неправду жизни, страданія людей; но она не такъ рѣшительна, какъ братъ; не такъ образована и начитана. Выхода коренного, въ смыслѣ полнаго соціальнаго переустройства жизни, она не видитъ, и не можетъ себѣ представить, но у нея чуткая душа и доброе сердце. На такой почвѣ легко можетъ вырости чувствительность,-- сантиментально-жалостливое отношеніе къ страдающимъ людямъ.