Такъ или иначе, тѣмъ или инымъ способомъ кумиры должны быть низвержены, динамитомъ ли или всеразрушающей силой логики, или художественнымъ образомъ.
Что -- это за кумиры? Религія, государственность, вѣра въ человѣческій разумъ, въ счастье, въ человѣка, въ человѣческую жизнь, въ безсмертіе, въ идею добра, въ историческій прогрессъ, въ гуманность. Вотъ тѣ идолы, которымъ поклоняются люди въ пустынѣ жизни. Ихъ надо разрушить, поколебать, чтобы остался голый человѣкъ, свободный отъ предразсудковъ, способный достроить жизнь заново.
Андреевъ -- тотъ же Савва. Онъ поставилъ себѣ эту задачу въ самомъ началѣ своей литературной работы. Вотъ онъ разрушилъ иллюзію счастья (Ангелочекъ), вотъ онъ пытается доказать невозможность узнать истину ("Ложь", "Молчаніе", "Стѣна", "Смѣхъ", "Шлемъ"), вотъ онъ низвергнулъ человѣка, доказалъ, что даже идеально-настроенный юноша только звѣрь и ничего больше ("Бездна"), вотъ онъ пытается нанести оглушительный ударъ силѣ мысли ("Мысль"); вотъ приходитъ очередь пасть религіи "Вас. Ѳивейскій"). Вслѣдъ затѣмъ передъ нами изображена нелѣпость человѣческой жизни ("Жизнь человѣка").
Нужно идти дальше. Пусть всѣ эти покушенія на идоловъ не болѣе удачны, чѣмъ покушенія Саввы на икону. Пусть каждое нападеніе произведено наспѣхъ и не колеблетъ твердынь; Андреевъ не замѣчаетъ, что ужасное не тамъ, гдѣ онъ его ищетъ, что твердыни не затронуты его динамитными взрывами, что и трагизмъ событій, имъ изображаемыхъ. чаще всего слѣдствіе или глубокаго одиночества человѣка, или какихъ-нибудь исключительныхъ обстоятельствъ -- путь Андреева намѣченъ; онъ еще не конченъ. Андреевъ долженъ пройти его до конца.
Новое произведеніе его, написанное въ разгаръ общественной реакціи, будетъ посвящено попыткѣ взорвать вѣру въ лучшее, будущее за гробомъ и еще болѣе важную для человѣка вѣру въ добро въ его грядущее торжество на землѣ.
X. Ниспроверженіе добра и безсмертія
"Елеазаръ". Лазарь и художникъ.-- Лазарь и императоръ.-- Почему Августъ побѣдилъ. "Іуда"; Реабилитація Іуды.-- Минскій, Розановъ и др. объ "Іудѣ".-- Недопустимость искаженія легендъ.-- Первое покушеніе на Голгоѳу.-- "Тьма" какъ новый взрывъ отчаянія.-- Неправдоподобный террористъ.-- Стыдно быть хорошимъ.-- Новая мораль -- не мораль Христа, а "выше" Contradictio in adjecto; критика о "Тьмѣ".
Повѣсть "Елеазаръ", написанная вслѣдъ за драмой "Жизнь человѣка", разбиваетъ еще одну человѣческую иллюзію.
"Мертвые знаютъ правду", увѣряетъ Сперанскій въ "Саввѣ" и на этомъ строитъ оправданіе своего существованія и свою жажду смерти. Андреевъ разсказываетъ намъ о человѣкѣ, который былъ мертвъ и возвращенъ къ жизни Христомъ. Три дня пробылъ Лазарь въ гробу и, когда воскресъ, никакой освѣжающей и бодрящей правды онъ не принесъ. Напротивъ, то, что онъ узналъ, наполнило его какимъ-то вселеденящимъ ужасомъ. Глаза Елеазара какъ-то ввалились, голова приняла еще большее сходство съ черепомъ, его лицо и тѣло были какъ-то нездорово припухши, онъ ни съ кѣмъ не говорилъ, часто уединялся, направляя свой путь всегда по направленію солнца. Никому не сказалъ онъ своей тайны,-- тайны смерти; но тѣ, кому удавалось взглянуть въ глаза Елеазару, вдругъ перерождались. Изъ веселыхъ и жизнерадостныхъ они превращались въ грустныхъ и вялыхъ людей. Словно тотъ ужасъ, который таился въ глубинѣ орбитъ Лазаря, навсегда лишалъ ихъ всякаго вкуса жизни, всякой жизненной радости. Все блекло и отцвѣтало, теряя яркость и пестроту, становилось плоскимъ и ненужнымъ. Люди превращались въ живыхъ мертвецовъ, и ничто больше не радовало и не бодрило ихъ!
Объ этомъ ужасномъ свойствѣ глазъ Лазаря слухи разошлись по всей Римской имперіи, и изъ Рима прибылъ въ Палестину молодой, талантливый и жизнерадостный художникъ-скульпторъ. Онъ смѣло заглянулъ въ глаза Елеазару и вдругъ почувствовалъ, что все вокругъ потеряло весь блескъ красокъ, что жизнь утратила для него всякое обаяніе. Даже собственныя его произведенія перестали ему нравиться. И уединившись въ собственной мастерской, онъ долго работалъ надъ огромной группой, которая должна была отвѣчать его новымъ настроеніямъ. Когда онъ кончилъ свой трудъ, то созвалъ друзей и, сдернувъ полотно еще съ сырой глины, ждалъ ихъ сужденій.