Въ первомъ актѣ Царь-Голодъ убѣждаетъ рабочихъ еще разъ поднять бунтъ, рѣзать ремни машинъ, ломать машины, разрушить всю цивилизацію богатыхъ: ихъ библіотеки, музеи, картинныя галлереи. Въ третьемъ онъ въ подозрительной роли предсѣдателя скорострѣльнаго суда надъ бѣдными,-- яко бы въ цѣляхъ полнаго развращенія богатыхъ. Въ четвертомъ онъ уже заодно съ богатыми, но о побѣдѣ ихъ говоритъ со страданіемъ въ голосѣ. Въ пятомъ онъ совершенно нагло ликуетъ заодно съ ними:
-- Чего добились, безумцы? Куда шли? На что надѣялись? Чѣмъ думали бороться? У насъ пушки, у насъ умъ, у насъ сила, а что у васъ, несчастная падаль? Вотъ лежите вы на землѣ и смотрите въ небо мертвыми глазами -- ничего не отвѣтитъ вамъ небо, и сегодня же ночью всѣхъ поглотитъ черная земля и на. томъ мѣстѣ, гдѣ вы будете зарыты, вырастетъ жирная трава, и ею мы будемъ кормить нашу скотину. Вы этого хотѣли, безумцы?
Но страницей ниже настроеніе Царя-Голода мѣняется. Откуда-то доносятся испуганные голоса побѣдителей, которые сообщаютъ въ страхѣ, что мертвые еще прійдутъ.
-- Мертвые встаютъ!
-- Они гонятся за нами!
-- Бѣгите, бѣгите! Мертвые встаютъ!
И вытянувшись къ убѣгающимъ всѣмъ своимъ жилистымъ тѣломъ, въ изступленной безумной радости кричитъ Царь-Голодъ:
-- Скорѣе! Скорѣе! Мертвые встаютъ!
Царъ-Голодъ -- какой-то хамелеонъ; въ немъ есть что-то отъ Андреевскаго же Іуды; но еще больше чего-то такого, что не поддается психологической оцѣнкѣ. Это по истинѣ "спираль", всѣ изгибы которой устремляются по линіи круга.
Какъ понять, напримѣръ, настроенія Царя-Голода въ концѣ перваго акта, когда ему удалось наконецъ побудить рабочихъ къ возстанію угрозой умертвить ихъ женъ и дѣтей.