Нечего, конечно, и прибавлять, какую кошмарную сцену рисуетъ намъ Андреевъ на митингѣ этихъ преступныхъ типовъ. Обсуждается вопросъ о борьбѣ съ богатыми. Ораторамъ предлагается дать двѣ минуты на выясненіе необходимости всеобщаго разрушенія и двѣ минуты на изысканіе способовъ разрушенія.
Вносятся самые фантастическіе проекты.
Уничтожить книги. Заразить болѣзнями, отравить воду, сжечь весь городъ. Вопросъ объ уничтоженіи богатыхъ баллотируется и принимается единогласно, при чемъ въ баллотировкѣ участвуетъ даже одинъ мертвый, котораго для этой цѣли поднимаютъ подъ руки.
Нечего прибавлять, что Андреевъ не отказалъ себѣ въ излюбленномъ имъ пріемѣ контрастовъ. Митингъ происходитъ въ подвалѣ, а въ верхнемъ этажѣ балъ у богатыхъ, и слышится та же мелодія польки, которой мы наслаждались уже на балу у Человѣка.
Митингъ заканчивается общей вакханаліей, при немъ въ пляскѣ участвуетъ даже Смерть, канканирующая съ какимъ-то кавалеромъ-босякомъ, "томно положивъ ему голову на плечо". Все кончается общей свалкой.
Вступать въ споры съ Андреевымъ по поводу изображенія имъ босяковъ -- это значитъ ломиться въ открытую дверь. Достаточно отмѣтить, что у Андреева въ этомъ мірѣ безнадежныхъ преступниковъ фигурируютъ и проститутки. Какъ-будто онъ никогда не слышалъ о соціальныхъ условіяхъ, приводящихъ даже честныхъ женщинъ на путь позорной торговли своимъ тѣломъ.
Отношеніе Андреева къ босякамъ и отверженнымъ -- глубоко несправедливое -- мѣщанское...
IV.
Еще несправедливѣе отношеніе его къ крестьянству.
Въ картинѣ суда мы находимъ такую сцену.