И въ наши дни стоитъ только заглянуть въ аудиторіи народныхъ университетовъ, чтобы убѣдиться въ томъ, что жажда знанія охватила массы. Рабочіе хотятъ не только практическихъ знаній, но и искусства. Они наполняютъ театры, концерты. Они на нашихъ глазахъ создаютъ свою интеллигенцію, свою прессу, своихъ ораторовъ, писателей. Это новое культурное движеніе громадной общественной цѣнности, а Андреевъ повторяетъ въ пьесѣ наивныя и давно всѣми забытые страхи захолустнаго обывателя-мѣщанина.
По тѣмъ или инымъ причинамъ, но рабочій представленъ у Андреева въ ложномъ и совершенно одностороннемъ свѣтѣ.
Андреевъ не правъ даже въ томъ случаѣ, если бы ссылался на худшіе слои рабочаго населенія, его отсталые элементы: и тѣ все же выше Андреевскихъ представленій.
III.
Не лучше обстоитъ дѣло и съ другими элементами бѣдняковъ.
Вся вторая картина посвящена изображенію босяковъ -- Lumpenproletariats.
Тутъ опять не обошлось безъ сгущенія красокъ и самаго безцеремоннаго обращенія съ фактами.
Съ міромъ босяковъ мы уже были знакомы по произведеніямъ Горькаго. Это бывшіе люди,-- де помирившіеся съ требованіями порядка и культуры и выкинутые жизнью за бортъ. Алкоголики, преступники, люди съ слабой волей и непрочной этикой -- вотъ бывшій актеръ, вотъ чиновникъ, бывшій баронъ, телеграфистъ и т. д. Все это бывшіе люди, но -- люди; они изъ нашей же среды; больные, спившіеся, они были когда иными, и могли бы и остаться иными -- при болѣе благопріятномъ стеченіи обстоятельствъ.
Не такъ это по Андрееву.
Онъ собираетъ намъ на митингъ проститутокъ, хулигановъ, убійцъ, воровъ и увѣряетъ насъ, что это особый антропологическій типъ: микроцефалы, самымъ строеніемъ черепа своего обреченные на преступность. Они безнадежны, они неисправимы. Это не бывшіе люди, а особая порода людей преступнаго типа. Нѣчто въ родѣ преступнаго ломброзовскаго типа, съ которымъ можно расправиться только однимъ вѣрнымъ и надежнымъ способомъ-висѣлицей.