-- Оно человѣкъ!
-- Да нѣтъ же оно дрессированное. Что это?
-- Нуженъ каталогъ! Въ этихъ случаяхъ нельзя безъ каталога: какъ же мы будемъ судить, не зная, какъ оно называется.
-- Какой странный фасонъ. Интересно познакомиться съ его портнымъ.
"Оно" -- оказывается русскимъ крестьяниномъ.
Русскій крестьянинъ рисуется Андрееву гориллой съ тусклыми звѣриными глазками съ попытками къ чему-то человѣческому.
Тотъ самый русскій крестьянинъ, который создалъ чудную народную пѣсню, въ эпическихъ преданіяхъ котораго выросъ трогательный образъ гуманнаго богатыря Илья Муромца, что не мыслитъ зломъ и на татарина; тотъ самый крестьянинъ, который вынесъ на своихъ плечахъ тысячелѣтнюю исторію Россіи и создалъ великую русскую литературу, тотъ самый крестьянинъ, близостью къ которому гордились Шевченко, Никитинъ, Кольцовъ и всѣ лучшіе люди русской земли -- для г. Андреева только горилла съ нѣкоторыми "попытками къ чему-то человѣческому".
Грустно говорить, но приходится признать, что Андреевъ оклеветалъ, и оскорбилъ русскаго крестьянина. Есть всему предѣлъ, и въ увлеченіи кошмарами не слѣдуетъ переходить граней.
Мы вовсе не склонны идеализировать крестьянина. Онъ и не развитъ, и невѣжественъ. Мы все сдѣлали, чтобы убить въ немъ человѣка; мы искусственно прививали ему дурные инстинкты, мы толкали его на погромы.
Многіе десятки, сотни лѣтъ продолжается огрубѣніе и одичаніе крестьянина; но все же человѣка въ немъ не убили, и событія послѣднихъ пяти лѣтъ показали, что онъ и теперь способенъ на прекрасные порывы, и много свѣтлыхъ головъ таитъ въ себѣ народная стихія.